Андрей Кобяков: «Приднестровье – лакмусовая бумажка сознания России»

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 251
01.08.13

Председатель правления Института динамического консерватизма, экономист, заместитель главного редактора журнала «Однако» Андрей Кобяков в эксклюзивном интервью для медиацентра «Евразийское Приднестровье» рассказывает о своем видении современной России в контексте особой геополитической – евразийской – миссии, а также размышляет о роли Приднестровья как неотъемлемой части «российского организма».

- В ноябре текущего года Молдова и Украина собираются подписать соглашение об ассоциации с Европейским союзом с последующим вхождением в Зону свободной торговли (УВЗСТ). По мнению экспертов, если это произойдет, оба государства лишаться перспективы интеграции в Таможенный союз с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Приднестровье находится между Молдовой и Украиной. Для Приднестровья принципиально важно и жизненно необходимо стать частью евразийского пространства. С точки зрения экономики – это залог нашего выживания. Как Вы думаете, есть ли возможность у Приднестровья интегрироваться в евразийские структуры, стать частью этого геополитического целого, несмотря на то, что Молдова и Украина идут в другом направлении?

- Давайте разделим этот вопрос на 2 части. Во-первых, вопросы, связанные с длительным, непростым, однозначно многоэтапным процессом присоединения к Европейскому союзу, являются своего рода концептуальной ловушкой. Мы знаем пример Турции, которая стоит на пороге Евросоюза уже столько лет, что даже я, будучи молодым человеком, еще даже не студентом, эти проблемы обсуждал. Смотрите, столько лет прошло, а Турция так и не стала членом Евросоюза. Продвижения есть? - Продвижений нет. Я хочу обратить внимание на то, что, скажем, по отношению к странам Прибалтики были применены ускоренные схемы приема. К чему это привело – это отдельный разговор. Это очень негативный пример, на который можно всегда указывать пальцем и говорить: «Смотрите, в Латвии по независимым оценкам уже треть населения не живет в самой Латвии».

Та Латвия, которая в свое время обладала потенциалом автомобилестроения, электроники, замечательных радиоприемников, которые могли конкурировать с такими фирмами как Sony и другими знаменитыми в советское время. Где все это? На сегодняшний день Латвия торгует недвижимостью в Юрмале, условно говоря, последние 5-7 лет, потому что был кризис, цены падали, потом начали снова расти. Они торгуют в общем, по большому счету, территорией, страной, климатическим положением, чем угодно, но не какими-либо высокими технологиями. Они торгуют лесом, вывоз которого составляет чуть ли не 20% нынешнего ВВП. Какое-то время латвийские банки обслуживали очень нехорошие функции - вывод капитала из России. Но, тем не менее, прибалтийские республики были присоединены по ускоренной схеме.

Для других республик постсоветского пространства были выбраны совершенно другие сценарии. Мы можем наблюдать такие странные инициативы как «Восточное партнерство» - невнятная, непонятная программа, она больше налагает обязательств на участников этой схемы, чем на спонсора этой программы. Непонятно, что будет за этим дальше следовать. «Ассоциативное членство»? Что это вообще? Вроде и не член, даже и не претендент в члены. Сколь долгий этот процесс? Его можно растянуть на (ясно, что это не 3-5, это однозначно) 10 лет, 15, 20, 30 – сколько будет на пороге Европейского Союза стоять Украина? Я молчу про Молдову, я молчу про все остальные страны. Белоруссия в этом контексте – это отдельный разговор. Вряд ли при нынешнем руководстве Белоруссии кто-то всерьез смотрит на программы «Восточного партнерства». Сами эти программы – это «морковка», которая висит на веревочке и на длинной-длинной удочке перед носом осла, и вот он за этой морковкой идет, но никогда этой морковки не получит. Давайте начнем с этого.

Конкурировать с этим нужно, прежде всего, здраво обозначая все эти перспективы, с точки зрения политической линии России, с точки зрения политического поведения Приднестровья, в частности. Это значит разоблачать эти схемы, потому что, по большому счету, достаточно посмотреть на тексты этих соглашений, чтобы понять, что за ними ничего не стоит. Да, там есть определенного рода приманки: мы дадим какие-то средства на развитие, мы что-то дотируем и т.д. Но посмотрите еще раз, говорю, на те страны, которые прошли этапы евроинтеграции по ускоренному сценарию. Скажем, сельскохозяйственные субсидии Латвии, Литве, Эстонии. Они в 2-3 раза меньше, чем те, которые получают состоятельные успешные страны Евросоюза. Неужели непонятно, что это, в действительности, политика двойных стандартов?

Другое дело – обыватель, широкое общественное мнение можно подобного рода подачками давить, можно влиять каким-то образом, можно менять его ощущение и т.д. То, что предлагает Россия, это немного другое. Конечно, я был бы рад, если б Россия тоже предложила некую программу, которая бы вот этими «подачками», «морковками» соблазняла бы страны постсоветского пространства. Знаете, это было бы нечестно… Россия – очень моральная страна. Я  имею в виду не ее нынешнее состояние, не нынешнее состояние элиты. У нас много претензий к уровню коррупции и так далее, но Россия, как метафизическая ценность, это, прежде всего, нравственное моральное основание. Мы за это ратуем, все недовольства и претензии народа с этим только и связаны, а это значит, что, вообще говоря, метафизическая сущность и может только обеспечивать преемственность геополитической России. Иначе страна просто потеряет какие бы то ни было основания для своего существования. Россия – это проектная страна, страна, которая несет свою миссию в мир, и это растворено в народе, растворено в архетипах сознания. Поэтому мы не должны давать эти «подачки», мы, конечно, должны разумную программу постсоветского развития предложить, мы должны предложить привлекательную социальную модель. Это все в будущем, и я надеюсь, что все это будет предложено. Это первая часть Вашего вопроса.

Что могла бы делать Россия? Россия, на самом деле, может делать по отношенею к Приднестровью все, что угодно (я имею в виду в позитивном плане), потому что сам объект не настолько значительный, чтобы мы могли какие-то «дырки» получить в бюджете, которые нечем закрыть и т.п. Но понимаете, в чем вопрос – вопрос все-таки в стратегии, а не в тактике поведения. Россия собирает постсоветское пространство, Россия предлагает альтернативный мир. И я не случайно стал членом Изборского клуба, потому что Изборский клуб предлагает эту альтернативу, пытается повернуть элиту России к пониманию этой миссии – российской миссии. Если нам это удастся, а момент, я считаю, благоприятный, потому что Россия, в каком-то смысле, находится в точку бифуркации, которая очень многое может изменить. Мы исчерпали модель проедания собственных ресурсов, и нам нужно тоже создавать мир, в котором мы порождаем новые смыслы, порождаем цели бытия, в котором мы меняем свое отношение к собственной истории, причем меняем не произвольно, а меняем исходя из наших традиций, из нашего особого архетипического сознания. Поэтому я абсолютно уверен, что нет никаких формальных препятствий для того, чтобы осуществлять активную политическую линию в отношении Приднестровья. В этом смысле – да, ограничений нет никаких. Мы могли бы здесь создать модельную ситуацию, модельную территорию, каким должен быть пример для подражания всему постсоветскому пространству и для России самой. Вы даже иногда не осознаете, до какой степени мы смотримся в Приднестровье, как в некоторое зеркало. Приднестровье для нас – это пример, во-первых, героики 90-х годов, когда Приднестровью удалось отстоять суверенитет, независимость в крайне тяжелых обстоятельствах; это сложное и мутное начало 2000-х годов, когда стали появляться какие-то соблазны; и, наконец, при новом, омоложенном руководстве в Приднестровье новая постановка амбициозных задач, которая может найти отклик в России.

- Действительно, необходимо выстраивать долгосрочную стратегию, основанную на разумных ценностях. Россия – это большое, мощное государство, которое проводит политику, рассчитанную на десятилетия. Приднестровье находится в другой ситуации, у нас нет времени на раскачку, на обдумывание. Собственно, счет идет на годы, а быть может и на месяцы. В ноябре этого года в Вильнюсе будет заключено Соглашение об ассоциации. Эксперты говорят, это практически неизбежно. И Приднестровье становится заложником новой геополитической конфигурации.

- Давайте не будет слишком драматизировать ситуацию. Я это слышу все эти 25 лет. «Осталось 2 года и Россия прекратит существование, еще 2 года – мы утратим суверенитет». Да, мы что-то утрачиваем, что-то приобретаем. Но, как правило, мы приобретаем опыт. И мне кажется, что в рамках этого опыта, как ни странно, процессы начинают идти вопреки злой воли тех, кто является «кукловодом» этих процессов. Поэтому, я бы отпустил нам чуть больше времени на раздумья, но это и не означает, что время бесконечно. Да, эта ситуация, действительно, требует срочного вмешательства, но при всем при том, сгущать краски тоже не стоит. «Плач Ярославны», мне кажется, будет неправильным жанром для того, чтоб нам начинать взаимодействие. Мы должны смотреть вперед с полной уверенностью в том, что правда за нами и победа будет за нами.

- Спасибо, Вы нас воодушевили. Но на протяжении последних, как минимум, 8 лет мы наблюдаем очень продуманную, рассчитанную на много шагов вперед стратегию Евросоюза и США в отношении конкретно Приднестровья. И мы видим, как эта стратегия осуществляется, и только экстренное вмешательство России, как это было, допустим, в 2006 году, позволяет спасти ситуацию.

- Это вмешательство, которое смешивает планы, но не создает вектора движения, оно позволяет продлить ситуацию неопределенности. Здесь нужны стратегические проекты с участием России. Я всего-навсего хочу сказать, что это сгущение красок может, конечно, работать на определенный слой общественного мнения, обывателей, но наша задача, мне кажется, глубже: с одной стороны, породить исторический оптимизм, с другой стороны, признать недостаточность тех усилий, которые мы прилагаем. Возможности можно увеличить даже не на порядок, а на два порядка. Более того, сам масштаб Приднестровья по отношению к возможностям России таков, что для России не будет сверхнапряжением поддерживать республику. Важно и принципиально, чтобы была открыта стратегическая линия на подобного рода действия. Если это произойдет – это значит, что вопрос судьбы Приднестровья решается, но, как ни печально, не в самом Приднестровье, но может быть где-то вокруг Кремля, где идет борьба идей, идеологических конструкторов. Все это может сыграть определяющую роль в дальнейшем движении.

- Андрей Борисович, если позволите, еще один вопрос. Российское государство – это большой сложный механизм, и мы ждем уже 20 лет, когда он заведется и поедет в нашу сторону. Что сейчас Приднестровье своими малыми силами может сделать дл того, чтоб содействовать вот этому движению, чтобы, может, как-то повлиять на этот процесс?

- Прежде всего, я хочу сказать, что Россия – это не только механизм, но это еще и организм. И Приднестровье – часть этого организма. Несомненно, сообщения, которые отсюда будут исходить, - ваши интенции, ваши осознанные и мотивированные представления о том, как надо двигаться, - могут оказать, как ни странно, многократно большее воздействие на Россию, чем соотношение Приднестровья и России, исходя из их экономических и демографических потенциалов, потому что очень многое в России откликается на внешние вызовы. Мы можем вспомнить историю 19 века. Откуда возникла героика походов Суворова – разве это была сама внутрироссийская ситуация? Откуда возникли битва при Шипке, борьба за Болгарию, за славянский мир и т.д.? Внешние призывы, позывы к действию могут оказать совершенно непропорционально высокое воздействие на российскую политическую реальность. Я думаю, что это не просто так. Отзывчивость к этим вопросам в России исторически повышена. Мы видим, как сейчас много поменялось и после ливийских событий, и после арабской весны в связи с действием вокруг Сирии, и последний форпост в Средиземноморье, и как Россия начинает менять свою политику; мы видим, как особую позицию заняла Россия в отношении Ирана… Это не просто так. Это не какой-то там последний истерический крик уходящего субъекта истории, наоборот – это пробуждающаяся история вокруг самой России. Россия – удивительная вещь. Это такой медведь в берлоге, который может спать, а потом вылезти из нее и всем показать, какой он. Действительно, иногда пугают медведем, но, по большому счету, это удивительное, красивое животное, кстати сказать, не агрессивное, но которое может за себя постоять. Поэтому я думаю, что Россия проснется. У меня есть основания для того, чтоб так чувствовать. Мое детство, абсолютно безоблачная юность, студенчество, прошли в, казалось бы, нерушимом Советском Союзе, но вот с периода Перестройки сама жизнь меня перестроила тоже, хотя я думал, что мне не надо перестраиваться. Она перестроила меня тактически, но также она оживила во мне те архетипы, которые просто сказали: «Так больше не может быть! Терпеть эту историческую несправедливость мы больше не можем». И я понимаю, что Приднестровье – это визитная карточка, это лакмусовая бумажка сознания России. Ведь это же Россия, это же не какой-то маргинальный кусочек земли, это Большая Россия, как метафизическая сущность. И неважно, какая часть организма сейчас передаст другим частям организма этот импульс, главное – чтоб организм откликнулся. Может это такая слишком пафосная аналогия, но я думаю, что это как раз четко описывает те самые механизмы передачи сигналов в российской истории. Иногда малейшее событие (как убийство герцога Фердинанда) приводит к историческим событиям глобального масштаба. В данном случае, не дай Бог, не пытаюсь использовать эту ситуацию для того, чтоб сказать, что нас ждет какая-то мировая война. Я просто хочу показать всего лишь-навсего, что на эти «уколы» Россия, однозначно, реагирует. Хотелось бы думать, что Приднестровье реально может стать этим спусковым крючком для процессов в самой России. Мы можем этот импульс создать совместно, я имею в виду руководство Приднестровья, новое, омоложенное, и Изборский клуб.

- Андрей Борисович, большое Вам спасибо за столь содержательный разговор. Уверен, это интервью заинтересует наших читателей.

- Спасибо Вам.

Беседу вел Игорь Шорников

Комментарии

Аватар пользователя Илья Киселёв
Илья Киселёв

Мне было очень интересно выслушать выступления Андрея Борисовича и на встрече в Кишиневе и, конечно, в Тирасполе на встрече с Изборским клубом. Я почерпнул очень много интересной информации, а также смог взглянуть на многие вопросы под новыми углами зрения.