Безжизненное пространство. Чего избежала Украина

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 224
10.12.13

Страна, два десятка лет не проводившая собственной политики, рисковала стать колонией в духе доктрины «жизненного пространства».

На рубеже 19-20 вв. возникла  геополитика – как наука и как форма глобального политического процесса. Ее составляющие, однако, возникли и оформились гораздо раньше и связаны в первую очередь с человеческой природой – не случайно одним из основателей геополитики была выдвинута теория «жизненного пространства».  Так классические формы колониализма, рухнувшие вскоре после Второй мировой войны, являлись наглядным проявлением доктрины «жизненного пространства», обеспечивая могущество и благосостояние метрополий ресурсами и дешевой рабочей силой.

После беспрецедентных потрясений первой половины 20 века идеи «жизненного пространства» стали постыдным моветоном: жесткие рамки существования были навязаны наиболее «буйным» игрокам – Германии и Японии, появились известные документы ООН, зафиксировавшие верховенство прав любого человека вне зависимости от его особенностей. Само явление, однако, никуда не исчезло, сменило обличие, риторику и проявилось сначала в позиционном противостоянии «Холодной войны», а затем и в экономической экспансии стран Запада.

Пресловутое понятие «жизненного пространства», необходимого для развития, сегодня продолжает оставаться фактором мировой политики. Так,  Европейский Союз по факту остается структурой, обеспечивающей стабильное поле для маневра Германии, развитый промышленный комплекс которой нуждается в первую очередь в стабильном потреблении, а значит в долгосрочных и предсказуемых рынках сбыта. Одновременно Германия остается основным донором для убыточных экономик Евросоюза. По сути, финансовая помощь Германии не дает «умереть» потреблению ее же товаров в тех самых убыточных странах, т.е. ФРГ вовсе не занимается благотворительностью во имя пресловутой идеи «единой Европы», а защищает свои же интересы. Впрочем, вышесказанное относится не только к Германии, но и к другим стержневым странам европейской экономики.

С другой стороны, эдакий экономический perpetuum mobile вечным вовсе не является. В свете объективных причин держать на плаву Испанию, Португалию, Грецию, Болгарию становится все сложнее. Навязываемая им политика бюджетной экономии приводит к росту внутренней напряженности. Национальные экономики деградируют, и плачевные перспективы жизни на родине толкают европейцев к миграции, что еще больше снижает спрос, и, к тому же, создает проблемы в наиболее успешных странах еврозоны, оставляя без работы коренных жителей. Такая напряженность неизбежно принимает черты социальной, да и  бесконечно финансировать убытки аутсайдеров при нынешней ситуации просто невозможно. «Жизненное пространство» требует расширения, и по понятным причинам вектором усилий стал Восток.

В отличие от Болгарии и Греции Украина обладает промышленным потенциалом, который, на фоне явной уязвимости ориентированных на сферу услуг экономик, представляется хоть каким-то залогом стабильности. В то же время Украина становится «мостиком» не только для торговли, но и для торга с Россией, так как существующие кооперационные связи Украины и РФ в одночасье разорвать сложно и нецелесообразно. Более того, главный резон заниматься Украиной для Европы – огромный рынок сбыта страны.

Как предполагалось расширять жизненное поле за счет Украины, точно сформулировал глава комитета Госдумы РФ по международным делам Алексей Пушков. В  своем микроблоге он отметил, что «ЕС уже обращается с Украиной как с полуколонией - требует и выставляет ультиматумы». Такие воззвания к здравому смыслу на Западе принято называть «кремлевской риторикой», однако это не отменяет их логики и обоснованности – иначе руководство Украины не приводило бы идентичные доводы в защиту своего отказа от евроассоциации.

К слову, о самом « былинном отказе». «Руку Кремля» кто только не углядел в поведении украинской элиты. Британская Financial Times заявила, что «в настоящий момент Путин празднует победу» и утверждала, что после решения Киева приостановить переговоры с ЕС Украина стала второй из четырех стран Восточного европейского партнерства, которые планировали достичь договоренностей с Брюсселем на саммите в Вильнюсе, но разорвали сделку под влиянием Путина.  Александр Квасьневский, экс-президент Польши и представитель специальной миссии Европарламента в Украине, в свою очередь, заявил, что Россия шантажирует Украину, блокирует экспорт украинских продуктов и собственно Россия – главный виновник украинской экономической трагедии. А также добавил, что если бы не Путин – то все бы удалось. Аналогичные суждения бытуют и на «евромайданах» в форме заурядной дихотомии «Путин vs. Европейское счастье».

Представляется, что в случае вступления страны в ЗСТ и ассоциацию с ЕС события развивались бы следующим образом.

Украина принимает требования Международного валютного фонда, то есть повышает цены на газ и тепло для населения на 40% и замораживает заработные платы бюджетникам ради кредита, соизмеримого с платежами страны по ранее взятым долгам. (Премьер-министр Николай Азаров, в частности, справедливо посчитал такие требования опасными). У страны возникают серьезные проблемы с экспортом в Таможенный Союз, так как регламенты ЗСТ и Таможенного Союза совместить невозможно, и к тому же Россия будет против потока европейских товаров через украинско-российскую границу.

Украинские товары становятся неконкурентоспособными в силу несоответствия экономического сектора страны регламентам ЗСТ, показатели производства падают, теряются традиционные рынки, растет безработица и социальная напряженность. Денег из ЕС Украине не дают, а если и дают, то на жестких условиях и под конкретные цели. Рано или поздно вопрос становится ребром, и деньги Украине обещают дать только на условиях объявления широкой приватизации и реприватизации, открытой для иностранных граждан и капиталов.  В страну приходят новые инвесторы и производители, в том числе с потенциально вредными производствами,  которые в самой Европе не приветствуются. На выходе – страна теряет экономическую самостоятельность и превращается в колонию, со временем обеспечивая собственным рынком спрос на европейскую продукцию и позволяя ЕС более предметно торговаться с Россией. Украина становится  частью «жизненного пространства» для ведущих экономик Европы, а как национальное государство – пространством безжизненным. А Европе при таком раскладе не грозят издержки трудовой миграции и прочие прелести банкротства национальной экономики – члена ЕС.

Наивно предполагать, что украинское руководство такого варианта событий не предполагало. Более того, элита Украины, традиционно отдающая центральную роль решению собственных конъюнктурных экономических интересов, чувствовало угрозу  своему благополучию от сближения ЕС в связи с повышенным вниманием к вопросу Юлии Тимошенко. При ближайшем рассмотрении выдвинутые Януковичу политические требования выглядят достаточно нелепо. Другими словами, странно, почему освобождение конкретной личности является обязательным условием подписания масштабных соглашений. Более того, как бы явно в сроке Тимошенко ни проглядывала политическая окраска, европейские функционеры толкали руководство на крайне недемократичные и неевропейские вещи: злоупотребление административным ресурсом для вмешательства в систему правосудия, неприкрытый лоббизм в законодательной власти (законопроекты о лечении Юлии Владимировны) и  нарушение принципа разделения властей.

Янукович, при всем явном нежелании определять вектор украинской политики (что, впрочем, традиционно для лидеров «незалежной»), не собирался выпускать негласный символ евроинтеграторов Украины: иначе бы прямо из больничной палаты в Германии по видеомосту с экранов «Евромайдана» она вела бы на баррикады протестующих. С другой стороны, подписав Ассоциацию с ЕС, Янукович как попавший в опалу наместник в евроколонии столкнулся бы с более жесткой риторикой, и Тимошенко бы все равно вышла.

Как ни странно, тот самый здравый смысл, к которому взывали эксперты, на Украине возобладал, причем гораздо раньше, чем прозвучал официальный отказ работать над Ассоциацией. Однако заявить об этом раньше Азаров с Януковичем не могли: иначе бы за оставшееся до саммита время Европа предложила бы бонусы и уступки, после которых отказ выглядел бы нелепым и не давал прикрыться российским влиянием.

Стоит затронуть и пресловутые «майданы», выросшие на плодородной почве отказа от «европейской мечты». Они обусловили очередной разворот к пророссийской риторике, хотел того Янукович, или нет. Оппозиция, которая по идее своими выступлениями должна была показать всему миру, как цинично антинародно поступил Виктор Федорович, была подогрета разного рода праворадикалами не случайно и, вполне возможно, не без молчаливого одобрения власти. Эффект массовости двинул протестующих на административные здания и правоохранителей, им дали крушить и ломать. Для того чтобы позже на абсолютно законных основаниях наводить порядок методами «Беркута», знакомя паству Яценюка и Кличко с дубинками. Разгоном «майдана» были убиты два зайца – была показана готовность власти встать на стражу законности и был подтвержден тезис о том, что протестующие – обычные провокаторы технологии «цветных революций».  А об этом как раз и говорило руководство России.

По большому счету, главным итогом всего случившегося стало как раз то, что Украина пока избежала превращения в колонию и сделала это в собственном неповторимом стиле – зрелищно и с интригой. Нынешнее руководство страны потеряло кредит доверия и в Европейском Союзе, и в значительной мере внутри страны. Стране остро необходимы финансы, но она осталась суверенной и будет их искать с позиции крупного самостоятельного суверенного государства. Противоречивого, неоднородного и непредсказуемого, но суверенного. А это говорит о том, что элита все еще сохраняет шансы не только исправить ситуацию, но и остаться у власти. В Европейском союзе, конечно, будут рождаться новые проекты по расширению «жизненного пространства», и Украина не избежит их нацеленности на себя. Одна из крупнейших стран Европы будет лакомым куском до тех пор, пока не начнет проводить собственной политики, и лучше ей в этом поторопиться.

 

P.S. А тем временем «Восточное партнерство» как концепт уходит в историю, в чем нельзя не согласиться с Федором Лукьяновым. Эксперт отмечает, что «страница под названием «Восточное партнерство» перевернута, проект, вероятнее всего, завершается в его нынешнем виде,  а во второй половине десятилетия Европе, скорее всего, придется заняться собственным фундаментальным переустройством, поскольку кризис зоны евро наглядно продемонстрировал: нынешняя модель нефункциональна в современных условиях и при таком составе объединения». Заместитель директора Института стран СНГ Владимир Жарихин, в свою очередь,  и вовсе называет проект провальным, поскольку главное соглашение – с Украиной – так и не было подписано.