Два вектора для Евразийского союза

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 244
24.09.13

События уходящего месяца показали, что Молдову, Приднестровье и Украину, похоже, ждёт очень  нескучный политический сезон. Или, если следовать публицистическим штампам, «политическая осень», кульминацией  которой должен стать  саммит «Восточного партнёрства» в Вильнюсе 28-29 ноября. На этом саммите Кишинёв и Киев, как известно, планируют вступить в ассоциативные отношения с Европейским Союзом и дать старт зоне свободной торговли с ЕС.  30 ноября, в последний день не только «политической», но и календарной осени, мы можем оказаться уже в несколько изменившейся геополитической реальности.

«Вкатывание» в новый сезон произошло очень решительно. «Грома раскаты» в отношении Молдовы прозвучали сразу - Россия дала понять, что так просто не отдаст её еврокомиссарам. Дмитрий Рогозин, винное эмбарго, разговоры о депортации молдавских трудовых мигрантов из России и о запрете молдавской сельхозпродукции  – это всё случилось уже в первые десять дней сентября и выглядело очень  внушительно и последовательно.

Ноябрь уже становился временем схватки между Россией и Западом в нашем регионе. Это произошло 10 лет назад, когда было сорвано подписание меморандума Козака. Тогда Кишинёв под давлением Вашингтона и Брюсселя сделал шаг,  во многом определяющий региональный расклад  до сих пор. Сейчас он готовится сделать следующий, столь же важный и масштабный шаг.

Все мы понимаем, к чему стремится ЕС – он хочет получить новые рынки сбыта, а в будущем  - и ещё более расширить своё военно-политическое пространство на Востоке. Россия тоже решает геоэкономические задачи, но её цель всё-таки сводится не к завоеванию рынков на полуколониальной основе, а к созданию единого экономического пространства, к которому она хочет привлечь Украину и Молдову. Серьёзное различие между Москвой и Брюсселем здесь также в том, что Москва претендует на лояльность своих исторических территорий, а европейцы явно позарились на чужое.

***

Для того, чтобы инициированный Россией Евразийский Союз полноценно реализовался и мог эффективно конкурировать с другими геоэкономическими зонами, нужна, как говорят эксперты, определённая ёмкость создаваемого единого рынка. Это около 250-300 миллионов человек. Население же самой России составляет только порядка 145 млн. Белоруссия и Казахстан дают ещё 26 млн. Чтобы приблизиться к необходимому «эффекту масштаба», нужно привлекать дополнительные человеческие ресурсы.

У евразийской интеграции сегодня есть два потенциальных вектора, ведущие на юг (в Азию) и на запад (в Украину и Молдову). С Азией сложностей нет – те же Киргизия и Таджикистан, несмотря на отдельные внутриполитические нюансы, сами стремятся в Евразийский Союз. Но проблема в том, что необходимые для успешного развития ЕАС не только человеческие, но и кооперационные ресурсы находятся на западном направлении – в Украине. Интеграция же азиатских республик, конечно, даст некоторые плюсы, но принесёт куда больше опасностей, связанных с наркотрафиком и проникновением через Киргизию и Таджикистан текстильного ширпотреба из Китая. 

Некоторые сегодня посмеиваются, когда слышат, что Приднестровье – это «оплот евразийства». На первый взгляд это и впрямь чрезмерное преувеличение, однако если вдуматься, ничего и никого, кроме Приднестровья, у России и евразийцев на упоминавшемся уже западном направлении сейчас нет. Да, можно говорить, что какая-то часть населения Украины, как и Молдовы – за Евразийский Союз, но ведь эти люди не принимают решений перед Вильнюсом. Решения принимают украинские и молдавские политики.  Так что Приднестровье – действительно «оплот» или, по крайней мере, важный «форпост». Без иронии. И только от Москвы сегодня зависит, сохранится ли он.

Для ПМР нынешняя осень и Вильнюсский саммит несут большие угрозы, но, с другой стороны, появятся и возможности, связанные с тем, что подзастоявшееся болото под названием «статус-кво вокруг Приднестровья» придёт в движение. Кризис – это, как известно, всегда не только опасность, но и шанс. Окончательная судьба ПМР начнёт решаться в этом году.

***

Сразу хочется сказать – мы верим в то, что Молдова и Украина обязательно придут к Евразийскому Союзу. Но их приведут туда не Воронин и Янукович, и это произойдёт, наверное, не сейчас, а спустя некоторое время, когда украинцы и молдаване вволю нахлебаются европейских экономических порядков, поймут, что в Евросоюзе у них не было и нет особых перспектив, и за ЕАС будет уже не 40-45% населения, а намного больше.  В конце концов, находилась та же Бессарабия с 1918 по 1940 годы под румынским господством, но была возвращена в состав СССР, и её жители встречали советских солдат как долгожданных освободителей.

Некоторые молдавские политики сегодня недоумевают, почему от них требуют сделать определённый выбор – или Запад, или Восток. Однако это именно то,  о чём еще в прошлом году в Кишинёве говорил российский экономист Михаил Хазин – мир распадается на региональные экономические зоны, и они неизбежно будут конкурировать по принципу «свой-чужой». Стать везде «своим» ни у кого не получится. Отсюда и будут ограничения на импорт молдавского вина или сельхозпродукции – это не в наказание за какую-то там строптивость и нежелание присоединиться к ЕАС, просто зачем же пускать конкурентов?

При этом мы видим, что первая реакция европейских чиновников на недавние российские шаги в отношении  Молдовы оказалась довольно неубедительной.  Еврокомиссар по вопросам расширения и политики соседства Штефан Фюле на заседании Европарламента сказал, что «на Кишинёв  давят».  В качестве поддержки Фюле пообещал Молдове «знаки солидарности» и рассмотрение вопроса об увеличении квот для экспорта молдавского вина на европейский рынок. С тех пор всё тихо. Квоты-то, конечно, можно для вида увеличить, но понятно, что всё молдавское вино, как и другая продукция, Европе совершенно не нужно.

***

Тем не менее молдавское руководство, как и украинское, упорно, невзирая на все здравые аргументы, склоняется на Запад, и нам сегодня нужно исходить из того, что есть. Вопрос в том, сумеет ли Россия после Вильнюса поддержать развитие оторванного от её границ Приднестровья и обеспечить его интеграцию в евразийские экономические структуры. Если сумеет – это будет локальный, но при этом крупный успех, который приблизит и то время, когда Молдова захочет присоединиться к Евразийскому Союзу. Если же Москва не найдёт экономической стратегии и отступит, то, скорее всего, на долгие годы получит однородное европейское пространство у своих границ. В этом сегодня и состоит важность Приднестровья – несмотря на его небольшие размеры и население, которое не достигает и 1 млн. человек. 

Дмитрию Рогозину здесь пригодится опыт, полученный им на переговорах по Калининграду в 2002-2003 годах, а российским чиновникам необходимо привыкать действовать в условиях, когда геополитическая ситуация в нашем регионе существенно изменяется. К сожалению, есть ощущение, что они к этому ещё не всегда готовы. Это показала недавняя история с винным эмбарго, которое сначала по инерции затронуло и Приднестровье (как часть Молдовы «де-юре»), и лишь затем, спустя сутки, Геннадий Онищенко внёс необходимое уточнение – запрет на импорт вина в Россию на ПМР не распространяется.

Нельзя допустить подобного «прокола», если Россия вдруг начнёт депортировать трудовых мигрантов с молдавским гражданством.  Среди таких мигрантов есть немало и жителей Приднестровья. Понятно, что если идёт речь о евразийской интеграции ПМР, то эти люди никак не должны попадать под зачистки российской полиции, под «дружественный огонь».

Чтобы интегрировать Приднестровье в ЕАС, Москве в  первые годы явно нужно будет позаимствовать что-то из арсенала плановой экономики – прежде всего в том, что касается продвижения приднестровского экспорта. Из гуманитарных проектов особое значение будет иметь дальнейшее развитие Приднестровского госуниверситета, превращение его в действительно крупный региональный центр образования и науки. Но главное - это, повторим, экономика. Именно она определит, станет ли Приднестровье той «историей успеха», которая со временем может заставить и соседнюю Молдову задуматься о Евразийском Союзе.