«Две концепции – одна судьба»: анализ внешнеполитических документов Приднестровья и России

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 275
08.04.13 |

Утвержденная в 2012 году новая Концепция внешней политики Приднестровья и закрепленные в ней стратегические ориентиры республики, равно как и тактико-дипломатические методы ведения внешней политики, в немалой степени коррелируют с аналогичными положениями, закрепленными в новой редакции Концепции внешней политики Российской Федерации, принятой в 2013 году.

Защита прав российских соотечественников за рубежом, стремление в евразийские пространства, выбор средств «мягкой силы» и публичной дипломатии как инструментов достижения задач внешнеполитической деятельности, а также имиджевое позиционирование на международной арене – эти положения внешнеполитических концепций двух государств свидетельствуют не только о совпадении подходов, но и о стремлении играть более активную роль на международной арене. Учитывая приоритет евразийского вектора во внешней политике Приднестровья, сложившийся характер взаимодействия России и ПМР в политической, военной, финансовой, гуманитарной сферах, такое совпадение может способствовать укреплению влияния России во всем регионе. Приднестровье, по мнению ряда политологов, сдерживавшее продвижение евро-атлантических структур на Восток, способно и в нынешний век сыграть не последнюю роль в деле обеспечения безопасности России, укрепления ее геополитического статуса. С этой точки зрения речь идет о взаимозависимости двух государств, общий успех которых прямо пропорционален успеху каждого из них.

Защита прав российских соотечественников

Теме защиты прав российских граждан и соотечественников, проживающих за рубежом, уделено немало внимания во внешнеполитическом документе Российской Федерации. В частности, в подпункте «ж» пункта 4 раздела I Концепции одной из основных целей внешней политики признается защита прав и законных интересов этих категорий граждан. Также одной из целей внешней политики названо «распространение и укрепление позиций русского языка в мире, популяризация культурных достижений народов России, консолидация русской диаспоры за рубежом» (подпункт «з» пункта 4 раздела I). В этой связи диаспора рассматривается как партнер, в том числе и в деле расширения и укрепления самого пространства русского языка и культуры. Россия при этом обязуется защищать права и законные интересы соотечественников (подпункт «г» пункта 39 раздела III), способствовать их консолидации, содействовать сохранению этнокультурной самобытности, последовательно создавать условия для поддержки добровольного переселения в Российскую Федерацию (подпункт «д» пункта 39 раздела III).

Поддержке соотечественников, проживающих в государствах – участниках СНГ, согласно Концепции внешней политики России, будет уделяться особое внимание (пункт 45 раздела IV), в соответствии с договоренностями о защите их образовательных, языковых, социальных, трудовых, гуманитарных и иных прав и свобод. Взаимоотношения со странами Содружества, на территории которого проживает большое количество российских соотечественников, в числе региональных приоритетов России (пункт 42 раздела IV). Высокая значимость данного направления внешней политики обуславливает наделение Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничества) полномочиями по выработке предложений и реализации внешней политики Российской Федерации в указанной сфере (пункт 100 раздела V).

В Концепции внешней политики Приднестровья в свою очередь закреплена заинтересованность жителей в распространении действия российских национальных программ и проектов на территории республики. Приднестровье концептуальным документом поддерживает стремление российского руководства к защите российских граждан и соотечественников, проживающих за рубежом, и выражает готовность оказать для этого необходимое содействие в рамках имеющихся возможностей (абзац 8 пункта 5.1 раздела 5).

Расширение евразийского пространства

Внешнеполитический документ Приднестровья закрепил, как известно, курс на евразийскую интеграцию основным приоритетом внешней политики (абзац 1 раздела 4). Стратегический курс на всеобъемлющее включение Приднестровья в евразийские интеграционные объединения под ведущим руководством Российской Федерации, как следует из текста документа, подразумевает особую заинтересованность республики в участии в таких проектах и торгово-экономических объединениях, как Евразийское экономическое сообщество, Таможенный союз, Единое экономическое пространство и формирующийся Евразийский Союз. Приднестровье при этом ставит перед собой задачу поэтапно интегрироваться в единое таможенное, экономическое, политическое и культурное пространство наряду с государствами-участниками этих интеграционных объединений.

Евразийское направление внешней политики Приднестровья представляется актуальным не только с точки зрения ментальной, духовной, идеологической принадлежности Приднестровья к Русскому миру, но и по вполне прагматичным причинам: республика ставит перед собой задачу наращивать взаимовыгодное партнерство в материальной плоскости, с акцентом на укрепление торгово-экономических связей, инфраструктурного, инвестиционного, транзитного, транспортно-коммуникационного потенциала, а также культурного и социально-гуманитарного сотрудничества.

Следует отметить, что в Концепции внешней политики РФ в редакции 2013 года также весьма подробно излагается евразийский компонент ее внешнеполитического курса. Россия в этом контексте ставит перед собой приоритетную задачу – сформировать Евразийский экономический союз, максимально задействовав при этом имеющиеся хозяйственные связи на пространстве СНГ. ЕЭС как модель объединения, открытая для других государств, по замыслу российских дипломатов будет определять судьбу стран Содружества. Акцент при этом будет сделан именно на экономической составляющей интеграционных процессов (подпункт «г» п. 48 раздела IV). Таким образом, новый союз призван стать связующим звеном между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом (пункт 44 раздела IV).

Куда исчезла «держава»?

В новой российской Концепции перестало употребляться слово «держава» в отношении собственной страны. По всей видимости, авторы проекта Концепции внешней политики РФ, рождавшегося в недрах российского Министерства иностранных дел, приняли решение отказаться от использования словоформ, традиционно детерминируемых как «имперские», тем самым обезопасив себя от возможных нападок представителей либеральной общественности как внутри государства, так и за рубежом. К каким реальным последствиям приведет это нововведение, отразится ли оно впоследствии на геополитических позициях России?..

Хотелось бы отметить, что высокие общественные ожидания, существующие на пространстве СНГ, связанные с евразийским будущим государств постсоветского пространства, не всегда разделяются национальными элитами и обуславливают, в том числе и от самой России, ожидания большей определенности, большей жесткости в направлении собственного геополитического позиционирования, в защите прав российских граждан и соотечественников, проживающих за рубежом.

Анализируя текст новой редакции Концепции внешней политики России, можем спрогнозировать: российская внешняя политика останется крайне осторожной, глубоко прагматичной, учитывающей интересы международных партнеров, следующей международным обязательствам и условностям. Одним словом, многовекторной.

«Мягкая сила» средств публичной дипломатии

Помимо стратегических направлений развития, обе концепции изобилуют упоминанием тактических средств и методов достижения внешнеполитических целей. В частности, помимо средств классической дипломатии, государства все чаще ориентируются на т.н. «мягкую силу» - комплексный инструментарий решения задач внешней политики с опорой на возможности гражданского общества, информационно-коммуникационные, гуманитарные и другие методы и технологии (пункт 20 раздела II Концепции внешней политики РФ). При этом в российской Концепции внешней политики отмечается, что подобные средства подчас используются деструктивно и противоправно в целях оказания политического давления на суверенные государства, для вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации внутриполитической обстановки в них, манипулирования общественным мнением и сознанием, в том числе в рамках финансирования гуманитарных проектов и проектов, связанных с защитой прав человека за рубежом.

В Концепции внешней политики ПМР целью применения инструментария «мягкой силы» определено позиционирование Приднестровья успешным, динамично развивающимся обществом (абзац 9 раздела 8). Таким образом, «мягкая сила» Приднестровского государства направлена исключительно на коррекцию имиджа республики, что, в свою очередь, будет способствовать ее международному признанию в дальнейшем. Более того, использование потенциала публичной дипломатии выделено в приднестровском концептуальном документе в одну из самостоятельных задач внешней политики (подпункт «з» абзаца 4 раздела 3)

 

Образ или имидж?

Внешнеполитический документ не только определяет стратегию и тактику позиционирования страны с целью создания привлекательного образа, но и сам по себе как один из основополагающих документов государства является визитной карточкой внешней политики, а значит, в определенной мере, пиар-продуктом страны. Каждое из государств мира заинтересовано в привлечении зарубежного внимания к собственной деятельности (для де-факто существующих, но непризнанных политически – к самому факту существования на политической карте мира). Это внимание во многом определяет внешнее позиционирование государства, которое, в свою очередь, обуславливает его аттрактивность с точки зрения привлечения инвестиций в экономику, улучшения экспортной составляющей, усиления туристического потенциала и т.д.

И Россия, и Приднестровье в этой связи заинтересованы в создании собственных положительных образов – об этом прямо говорят их концептуальные документы. В то же время примечательно, что в российском документе слово «имидж» не употребляется, а в приднестровском употребляется наравне и даже чаще, чем тождественное ему слово «образ». Во-первых, необходимо отметить, что слово имидж – иностранного происхождения, а следовательно, Россия, отказываясь от употребления его в тексте официального документа, делает выбор в пользу поиска собственных, имманентных русскому менталитету, эквивалентов зарубежных терминов. Во-вторых, имеет место разность в определениях синонимичных слов: образ – это представления о государстве, возникающие в умах и сердцах людей, а имидж – искусственно (целенаправленно) создаваемый образ. В Приднестровье, в котором на протяжении двух десятков лет так и не было сформулировано концепции имиджевого строительства, не выработано имиджевой стратегии государства (образ формировался как бы сам по себе), включение именно этого термина в текст Концепции представляется наиболее подходящим и обоснованным: в Приднестровье понимают, что создавать свой имидж необходимо целенаправленно, иначе его создадут другие силы со своими стратегическими интересами, не всегда дружелюбными.

При этом и в России, и в Приднестровье для создания позитивных представлений будут применять средства «мягкой силы» – информационное, культурное, гуманитарное продвижение.

Концепция внешней политики Приднестровья не просто задает необходимость формирования имиджа, но и формулирует его основные компоненты (раздел 8). Концепция внешней политики России использует для этого более обтекаемые формулировки: положительный образ России, что следует из текста документа, должен соответствовать авторитету ее культуры, образования, науки, спорта, уровню развития гражданского общества.

Статус Приднестровья…

В вопросе о статусе Приднестровья Концепция внешней политики ПМР дублирует положения приднестровской Конституции: Приднестровская Молдавская Республика – суверенное, независимое, демократическое, правовое государство, высшей ценностью которого является человек, его права и интересы. Приднестровье, будучи неотъемлемой частью мирового сообщества, стремится стать полноправным субъектом международного права.

Концепция внешней политики РФ в этом вопросе «неутешительна» для Приднестровья: Россия вновь подтверждает стремление к политико-дипломатическому урегулированию конфликтов на пространстве СНГ, в частности, будет участвовать «в поиске путей решения приднестровской проблемы на основе уважения суверенитета, территориальной целостности и нейтрального статуса Республики Молдова при определении особого статуса Приднестровья» (пункт 49 раздела IV).

Однако политические заявления, которые также могут рассматриваться как политическая реальность, не столь однозначно расставляют акценты. Так в декабре 2012 года глава МИД РФ Сергей Лавров на встрече членов Правительства с доверенными лицами Президента РФ завил, что лишение конституционного нейтралитета РМ приведет «к кардинальным изменениям всех координат в этом вопросе». И это заявление на фоне реальных внешнеполитических перспектив не признавшего Приднестровье государства выглядит своеобразной гарантией сохранения Приднестровской Молдавской Республики, независимо от реалий, складывающихся в соседних государствах.

Еще одной гарантией сохранения суверенитета Приднестровья в глазах самих приднестровцев служат известные слова Владимира Путина о том, что только сам народ вправе определять свою судьбу и о необходимости международному сообществу прислушиваться к этому выбору.

Резюмируя вышесказанное, отметим: наличие в тексте российской Концепции внешней политики приоритетного для Приднестровья евразийского направления служит гарантией поддержки его реализации со стороны России. В этом отношении Приднестровье, скорее всего, найдет надежного союзника в лице Российской Федерации в достижении гуманитарного и экономического эффекта от совместно реализованной стратегии.