Евразийское Приднестровье – феномен больших пространств в узких рамках непризнанности

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 338

Медиа

26.02.14

Приднестровская Молдавская Республика – небольшое государство с полумиллионным многонациональным населением. Люди, живущие здесь, объединены русской культурой и языком, а также решимостью сохранить свою идентичность. Мир на Днестре и безопасность республики обеспечивает немногочисленный российский миротворческий контингент. Приднестровье активно добивается признания его фактической независимости и ведет затяжной и малоуспешный переговорный процесс с Молдовой. Отсутствие перспектив политического урегулирования, стагнация основных сфер экономики и неизменность геополитической ситуации в регионе предопределили низкий интерес к Приднестровью падких до сенсаций мировых СМИ. В российской прессе внимание к Приднестровью просыпалось эпизодически: провал «Меморандума Козака» в ноябре 2003 года, экономическая блокада ПМР в 2006-ом и президентские выборы в Приднестровье в 2011-ом – за последние 10 лет других тем, удостоенных внимания ведущих СМИ, не появлялось. В прошлые годы интерес к Приднестровью на Западе подогревали спецслужбы Молдовы, публиковавшие проплаченные статьи о «грязных» бомбах и «угрозе ядерного терроризма на границах Европы». Теперь эти сенсации-однодневки не фигурируют даже в желтой прессе.

На фоне бурных событий, которые происходят на Майдане в Киеве или в соседнем Кишиневе, Приднестровье кажется островком стабильности, социального спокойствия и относительного благополучия. Отчасти это так, но именно в свете катаклизмов, которые сейчас сотрясают Молдову и Украину после Вильнюсского саммита «Восточного партнерства», Приднестровье должно стать объектом более пристального внимания для российских политиков, экспертов и всех тех, кто заинтересован в успехе евразийской интеграции.

На протяжении 23 лет фактической независимости в приднестровском обществе царит абсолютный консенсус в вопросе внешнеполитического вектора развития страны. Альтернативы единства с Россией в Приднестровье не видят. В 2006 году в республике состоялся общенародный референдум, в ходе которого 97,2% избирателей проголосовали «за независимость с последующим свободным присоединением к России», примерно столько же высказались против объединения с Молдовой. Свежие соцопросы показывают, что идея интеграции с Россией и по прошествии 7 лет остается более чем актуальной – ее поддерживают 80 процентов опрошенных, а за цивилизованный развод с Молдовой выступают 82% приднестровцев. Идея евразийской интеграции может показаться менее популярной, ее поддерживают 60% опрошенных, но если добавить к этой категории еще 33% респондентов, выступающих за непосредственное вхождение ПМР в состав Российской Федерации, мы получим примерно ту же цифру – 93% приднестровцев хотят жить и развиваться вместе с Россией.

Феномен устойчивой российской идентичности в республике, где официально используются три языка – русский, молдавский и украинский – обусловлен исторически.

Современная история края началась в последнем десятилетии XVIII века. После блистательных побед Потемкина и Суворова над османами Приднестровье было присоединено к России. В то время это была необжитая «Очаковская пустыня». В 1792 году Александр Суворов заложил на Днестре крепость Срединную, вскоре ставшую городом Тирасполем. Началось заселение края. Первые поселения основывались приглашенными колонистами – немцами, чехами, болгарами. Из Османской империи с разрешения Екатерины Великой переселилась армянская община. Из Австрийской империи переселялись евреи. Но основной поток поселенцев был стихийным – из-за Днестра целыми селами переселялись молдаване, в свободный от крепостного права край бежали украинские и русские крестьяне. Благодаря политике русских царей за 130 лет в составе империи Приднестровье из «Очаковской пустыни» превратилось в самый густонаселенный регион Европы. Для местного поликультурного общества общим всегда был русский язык, хотя количество собственно русского населения тогда не превышало 10%. В период революционных событий Приднестровье ничем себя не проявило, население сохраняло лояльность монархии. А вот в период гражданской войны народ активно выступил против интервентов. В Бендерах произошло вооруженное восстание против румынских оккупантов, оно было подавлено в крови. Тем не менее, продвижение румынских войск было остановлено на подходах к Тирасполю.

В советский период Тирасполь стал столицей Молдавской автономной республики в составе Украины. Автономия была создана с целью оказания психологического воздействия на население оккупированной Румынией Бессарабии. Республика должна была продемонстрировать преимущества советского строя перед оккупационным румынским и тем самым революционизировать население. Эксперимент оказался вполне удачным. Румынам удавалось сдерживать народный протест в Бессарабии только режимом жесточайшего террора. За 22 года оккупации только по опубликованным сведениям румыны физически уничтожили 80 тысяч человек. Сотни тысяч бежали из провинции в Советский Союз и на Запад. Когда Красная армия вступила в Бессарабию в июне 1940 г., молдавские крестьяне встречали солдат вином и цветами.

После Великой Отечественной войны экономику Приднестровья, ставшего уже частью Молдавской союзной республики, пришлось восстанавливать практически с нуля. Квалифицированные кадры для организации производства направлялись сюда преимущественно из России. Масштабные инвестиции за короткий срок превратили Приднестровье в наиболее индустриализированный регион Молдавии, с сильным рабочим классом и относительно незначительным количеством творческой интеллигенции (ставшей в конце 80-х годов XX века движущей силой хаоса и распада).

Политика, которая проводилась по отношению к Приднестровью Москвой в советский период, в основных подходах мало чем отличалась от политики имперского Петербурга – для населения и для развития экономики здесь создавался режим наибольшего благоприятствования. Поэтому неудивительно, что в период крушения государства население не согласилось с перспективой стать румынской провинцией и, за неимением возможности сохранить политическое единство с Россией, вынуждено было создавать собственную республику, защищать ее от румынской экспансии с оружием в руках.

Казалось, что в долгосрочной перспективе шансов на выживание у Приднестровья, «зажатого» в геополитических тисках между стремящимися в ЕС Молдовой и Украиной, не было. Все эти годы приднестровцев поддерживала только надежда на возрождение Большой России. Эту надежду подкрепляли знамя российского воинского контингента, гуманитарная помощь из России, поступавшая в самые критические для Приднестровья моменты, и российские инвестиции, сохранившие производство.

Ситуация в корне изменилась, когда пришло время «собирать камни». Создание Таможенного союза и Единого экономического пространства России, Белоруссии и Казахстана, институционализация Евразийского союза посредством создания структур Евразийской экономической комиссии, Евразийского банка, Евразийского экономического форума, Евразийского университета, а также четкое определение временных сроков (2015 г.), когда новое интеграционное объединение должно реализоваться на практике – все это не могло не остаться незамеченным в республике, находящейся в тупике.

Однако надо отдать должное тому, что динамики в процессе осознания своих интересов в новых геополитических условиях Приднестровью придали внутриполитические изменения. На рубеже 2011 и 2012 годов республика пережила смену власти и кардинальное обновление элит.

Переосмысление внешней политики государства привело не только к пересмотру отношений с Молдовой и Западом, но к радикализации пророссийского вектора развития. Приднестровье, которое всегда считалось российским форпостом, крепостью, стойко держащейся в осаде противника, вдруг открыло перед врагом ворота и пошло в контратаку. Требование немедленно сесть за стол переговоров для разрешения социально-экономических проблем, мешающих развитию республики, адресованные Молдове и посредникам, обезоружило Кишинев и заставило ЕС и ОБСЕ уступить давлению. А провозглашение курса на евразийскую интеграцию национальной идеей Приднестровья озадачило многих западных экспертов: как возможна интеграция с Россией, если с ней нет общих границ, а Украина стремится в ЕС? Этим вопросом несколько месяцев терзались западные дипломаты, аккредитованные в Молдове.

Приднестровье поставило перед собой грандиозную задачу – стать полноправным участником будущего Евразийского союза. Причем на роль российского анклава вроде Калининграда республика не особо рассчитывает. Напротив, своим устремлением приднестровцы намерены активизировать интеграционные процессы в российском направлении во всем регионе, стать катализатором евразийской интеграции и для самой России, общество которой пока не особо прониклось необходимостью консолидации усилий во имя общих целей. Приднестровцы также намерены подать пример населению других пророссийских территорий. В Молдове к России откровенно тяготеет Гагаузия на юге и второй по величине город Бельцы – на севере. Такая же ситуация на юге и на востоке Украины, в Крыму.

Тирасполь подхватил концепцию Москвы о том, что локомотивом евразийской интеграции должна быть экономика, и предложил свой вариант региональной интеграции, не требующий формального вступления государства в ТС. Проект, получивший название «Евразийский регион «Приднестровье», предполагает производственную кооперацию входящих в него субъектов, а также развитие цивилизационных связей на основе единых культурно-гуманитарных ценностей и русского языка.

Сам «евразийский регион» может быть оформлен как некоммерческая организация. В качестве субъектов региона могут выступать промышленные предприятия, торговые дома, неправительственные структуры. В отличие от еврорегионов, территориальная близость не является непременным условием сотрудничества. Приднестровские экономические агенты, так же как и общественные организации, готовы взаимодействовать и с пророссийскими регионами соседних Молдовы и Украины, и с регионами Российской Федерации. Организовать производственно-торговую цепочку между  Приднестровьем и, например, Московской областью, минуя или, напротив, вовлекая в этот процесс Украину – это сугубо техническая задача. Зато каков социально-политический эффект: ведь экономика и уровень жизни населения «евразийского региона» будут находиться в прямой зависимости от крепости и интенсивности связей с субъектом Российской Федерации. С помощью таких «евразийских регионов» Россия на определенном этапе могла бы скреплять евразийское пространство без подключения отдельных государств к Таможенному союзу. Сам по себе этот процесс региональной интеграции не мешает магистральной линии – строительству Евразийского союза на основе ТС - он органично дополняет его и позволяет избежать демонстрации политических целей. 

К подобным изыскам политэкономии в Тирасполе пришли не от легкой жизни. В 2012 году многим стали очевидны угрозы, которые несла с собой республике программа «Восточного партнерства». Ассоциированное членство Молдовы и Украины с ЕС, предполагающее, в частности, открытие рынков этих стран для европейских товаров, было воспринято в Тирасполе как продолжение Большой игры против России. Чтобы выиграть игру, достаточно отхватить такой куш, как Украина, прихватив заодно и Молдову. Но для верности выигрыша важно «выбить» из рук Москвы такой козырь, как Приднестровье – потенциальный плацдарм российского военного, гуманитарного и экономического влияния. 

«Сдавайтесь, вам конец!» - примерно в таком тоне обращались брюссельские чиновники к приднестровскому руководству еще на этапе подготовки вильнюсских соглашений. Действительно, в случае присоединения Молдовы и Украины к зоне свободной торговли с ЕС (УВЗСТ) приднестровские экономические агенты теряли возможность пользоваться действующим режимом автономных торговых преференций с Евросоюзом. В структуре приднестровского экспорта продажи в страны Европейского союза сейчас составляют около 30%, еще примерно 45% - это экспорт в Молдову и Украину. Мгновенное закрытие этих рынков для Приднестровья должно было произойти сразу после присоединения соседей к УВЗСТ. Это произошло бы в случае успеха Вильнюсского саммита. Быстрая экономическая смерть республики и, по сути, бескровная ликвидация государственности ПМР произошла бы уже в 2014 году. Вместе с приднестровской государственностью было бы упразднено и российское военное присутствие на Днестре – еще одно препятствие на пути продвижения НАТО к границам России.

Уговорам и шантажу европейских чиновников в Тирасполе не вняли, и результат превзошел ожидания. В июне 2013 г. за полгода до саммита в Вильнюсе Брюссель «даровал» Приднестровью еще два года жизни – режим торговых преференций с ЕС были продлен до конца 2015 года. Официальное объяснение: Евросоюз дает возможность Приднестровью подготовиться к новой экономической реальности, то есть предлагает Тирасполю осознать неизбежность игры по правилам ЕС и перестроить экономику в соответствии с правилами, подписанными Молдовой. Однако на деле «доброту» Брюсселя можно объяснить и другими причинами. Еврочиновники струхнули, что блокада Приднестровья, которая должна была последовать уже в конце 2013 года, вынудила бы Россию предпринять симметричные шаги, направленные на преодоление этой блокады. Например, могли быть запущены механизмы «Евразийского региона «Приднестровье», активно продвигаемые приднестровским МИДом. И тогда в рамках ассоциированных с ЕС государств начали бы развиваться альтернативные экономические системы, ориентированные на кооперацию с Россией.

Возможно, у Брюсселя были иные мотивы, но факт остается фактом: маленькое Приднестровье своей евразийской концепцией бросило вызов могучему Евросоюзу и сумело одержать тактическую победу.

Дипломатическое наступление Тирасполя по всем фронтам было подкреплено стабилизацией приднестровской экономики, выходом из тени огромного массива деловой активности, ростом поступлений в бюджет республики и даже ростом инвестиций.

Однако до побед стратегических в схватке с Евросоюзом еще далеко. Сейчас время работает против Приднестровья. Еврочиновникам нельзя отказать в мудрости, отсрочка отмены торговых преференций Приднестровья с ЕС – это ставка на предательство государства частным бизнесом. Предполагается, что приднестровские предприниматели, которые не желают утратить свои предприятия, попытаются в обход государства оформить себе место на европейском рынке ценой перевода бизнеса под юрисдикцию Молдовы. Такая ставка уже сыграла свою роль в 2006 году – в период блокады ПМР. Тогда более 800 предприятий Приднестровья оформили временную регистрацию в Молдове. Временная регистрация должна была смениться постоянной и повлечь перевод налогооблагаемой базы под контроль Кишинева. Этого не случилось благодаря дипломатическим усилиям Москвы, сумевшей убедить Кишинев не обострять ситуацию.

На этот раз Брюссель, который после Вильнюсского саммита в ускоренном темпе лишает Кишинев экономического суверенитета, намерен довести дело до конца. Приднестровским предприятиям не только сохранили преференции, но и расширили номенклатуру произведенных товаров, подлежащих льготам. Торговыми преференциями Евросоюза теперь может воспользоваться и средний приднестровский бизнес.

К счастью, Приднестровье хоть и балансирует на грани возможного, но, в отличие от европейцев, не боится идти ва-банк. Два года, отведенных Евросоюзом Приднестровью на перестройку под стандарты ЕС, Тирасполь использует совсем для других целей.

Сразу после Вильнюсского саммита «Восточного партнерства», 4 декабря 2013 года, Президент ПМР Евгений Шевчук выступил с инициативой, вызвавшей очередной шок в европейских кабинетах. Приднестровье намерено имплементировать федеральное законодательство Российской Федерации и стандарты Таможенного союза. Что это? Подготовка к присоединению к России?

Основания для таких суждений имеются, и это не только данные соцопросов. В Приднестровье идет вполне предметная дискуссия о введении российского рубля в качестве параллельной валюты; готовится к принятию законопроект о введении наряду с государственным флагом  Приднестровья флага народного единства, который не будет особо отличаться от российского триколора.

Инициатива Президента ПМР требует внесения изменений в Конституцию. Учитывая общественные настроения в республике, можно прогнозировать, что Верховный Совет Приднестровья не станет препятствовать процессу сближения с Россией. Вполне возможно, что в самом скором будущем приднестровцы будут жить по общефедеральным российским законам, под российским флагом, с российскими деньгами. При этом уже сейчас примерно половина жителей республики являются гражданами Российской Федерации. Пожилые приднестровцы получают российские пенсии, молодые - оформляют материнский капитал. Не считаясь особо с мнением мировых и региональных центров силы, Тирасполь последовательно осуществляет волю народа.

При такой политике руководства Приднестровья есть ли шанс у Брюсселя сдержать курс республики на евразийскую интеграцию? Кто сегодня сможет поручиться, что в 2015 году Приднестровье не добьется реализации своей национальной идеи и не станет полноправным субъектом сформированного Евразийского союза?

Приднестровье – живой осколок Русского мира, сохранивший связь времен, несмотря на революции и войны, органичная часть будущей евразийской цивилизации. Народ, живущий здесь – это потомки суворовских солдат, это народ-победитель, менталитет которого не надломлен опытом национального унижения, как это произошло в соседних государствах. Этот народ либо вынудит Запад признать свое государство полноправным субъектом международного права, либо заставит его смириться с тем, что Приднестровье станет субъектом Российской Федерации.

Специально для альманаха «Однако» (декабрь 2013 - январь 2014)

Комментарии

Аватар пользователя Igor Shornikov
Igor Shornikov