Размер не имеет значения

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 322
30.05.14

Киевские власти заявили об усилении приграничного контроля с Приднестровской Молдавской Республикой. Казалось бы, куда ещё усиливать, когда десятки приднестровцев за день не могут пересечь украинскую границу лишь по причине одной лишь «подозрительной внешности». Официальный Киев якобы ищет потенциальных террористов, сепаратистов и возмутителей спокойствия. В условиях, когда бунтующий Донбасс имеет общую границу с Россией, у Одессы одна «союзная граница» - с Приднестровьем. Оттуда, согласно убеждению украинских властей, сотнями и приезжают на многострадальную одесскую землю иностранные шпионы. Или, может, власть просто боится экспорта идеологии, а не пресловутых диверсантов?  

На самом деле, конечно, Украина (вернее, не Украина, а её нынешняя киевская власть) дьявольски боится приднестровского «синдрома». По сути, Приднестровье было первым в новейшей истории примером самоорганизации русских людей (не в смысле национальности, упаси боже, а в смысле принадлежность к русской цивилизации, включающей в себя десятки этносов и культур), тогда как в Русском мире доминировали дезинтеграционные тенденции.

Ведь, по сути, приднестровский и новороссийский (юго-восточный) примеры во многом схожи. Они не отрицают свою общность с доселе не вызывавшим отвращения центром – Киевом или Кишинёвом. Они не нивелируют национальную культуру страны, в которой находятся или находились. Оба примера выступали лишь против националистической, шовинистической версии государства, в котором живут. Соответственно – за переформатирование этого государства, например, на федеративных или конфедеративных основах, чтобы обезопасить себя от культурных, политических, экономических и других форм дискриминации.

Чем ответил на всё это Кишинёв известно: следы от обстрелов до сих пор видны на здании бендерского горсовета, а слёзы матерей, потерявших во время гражданской войны против молдовских карателей своих сыновей, не засохли до сих пор.  

Сегодняшний Киев идёт по тому же сценарию: чуть ли не каждый день мы слышим о десятках смертей со стороны как восточноукраинских ополченцев, так и их оппонентов со стороны подчиняющихся властям силовиков.

А всё могло быть иначе. Ведь никто не мешал киевскими властям в начале марта пойти на переговоры с протестующими в Донецке, Луганске, Харькове, когда их действия ещё были мирными.

Никто не мешал Яценюку, Турчинову, Порошенко поехать к этим людям, узнать, почему люди собираются в количестве десять тысяч человек (что для Востока Украины – просто небывалое число) и вешают на здание областных администраций и городских советов флаги соседнего государства. Тогда люди требовали федерализации, второго государственного языка, Таможенного Союза. Или даже нет – не утверждения этих постулатов, а возможности их отстаивать демократическим путём. На что ответили арестами, избиениями, похищениями и разбавили это всё целым ушатом помоев, вылитых со страниц и экранов подконтрольных СМИ. Уж простите, посчитали весь этот «дремучий» Юго-Восток «терпилами».

В итоге сначала ненавидеть стали действующую власть. Но когда с этой властью полностью солидаризируется местная оппозиция, общественность, средства массовой информации, когда счёт убитых несогласных насчитывает уже сотни, то о власти как-то забывают. Начинают ненавидеть само государство, которое теперь выступает в роли агрессора и оккупанта. Есть ли ещё шанс у Украины, скажем, в Донбассе? Полагаю, что мало шансов.

Само собой, Киев врагов ищет везде. Прежде всего, в России, отношение к которой со стороны Киева превратилось в настоящий маразм. Не впустили. Арестовывают журналистов. Глядишь, скоро дело и до «Сбербанка» дойдёт. Почему? Потому что российский. Так как на Юге Украины российской границы нет, но враги у «окружённой крепости» должны быть везде, то и претендент приложится. Румыния - которая во главе с неудавшимся фюрером Траяном Бэсеску как раз таким врагом и является - не подходит:

Получается парадокс: население крошечного Приднестровья составляет 500 000 человек. Это даже не Одесская область, это половина Одессы. И рядом с Приднестровьем – 45-миллионая Украина, правда, ничего не имеющая в своём запасе, кроме былого могущества. И Украина закрывается от Приднестровья колючей проволокой.

Но дело, конечно, не в количестве населения, а в самом прецеденте. Пример Приднестровья заразителен потому, что, несмотря на сказки о тоталитарном анклаве, этому региону удалось сформировать собственную эффективную, демократическую систему. Она предполагает смену власти мирным путём, выборы, референдумы, свободное функционирование политических партий и организаций, эволюционную смену политических элит.

Политическая же система Украины выглядит просто, но пугающе: непрекрающаящиеся драки в стенах парламента в относительно мирное время (2010-2013 гг.), и стрельба на улицах – в немирное. Вот и вся формула. И никакого общего вектора.

И это не говоря об эффективной правоохранительной системе Приднестровья, ее боеспособной армии, относительно стабильной социальной и экономической обстановки – насколько это вообще возможно в условиях блокады.

У Украины всего вышеперечисленного нет, при наличии неограниченной западной помощи, открытости рынков и огромном потенциале. В таком случае боязнь крошечного, по сравнению с Украиной, Приднестровья понятна: на фоне приднестровских властей у украинских – шансов ноль. Глядишь, ещё и собственный народ свергнет, не дав поцарствовать и пары лет. Только вот перекрытие приднестровской границы от такого исхода уже вряд ли спасёт.