Российский политолог: «Россия будет проводить политику возвращения утраченных позиций»

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 328
12.11.13

(Продолжение. Начало /article/rossiyskiy-politolog-rossiya-budet)

Читателям медиацентра «Евразийское Приднестровье» О России в большой политике и о роли Приднестровья в ее хитросплетениях рассказала известный российский политолог, историк, публицист, доктор политических наук, профессор МГИМО Елена Георгиевна Пономарева.

Для Приднестровья Евразийский Союз – это выбор стабильного будущего вместе с Россией. Однако на постсоветском пространстве еще не сформировался четкий образ этого проекта. Елена Георгиевна, так что же такое Евразийский Союз – это политический фантом или новая цивилизация, формирующаяся сегодня?

Если кратко, то Евразийский Союз не политический фантом, но и не новая цивилизация. Если же отвечать предметно, то наберитесь терпения.

- Заинтриговали…

С момента выхода статьи Владимира Путина о «новом интеграционном проекте» – 3 октября 2011 г. – прошло чуть более двух лет. В современных условиях два года – это немалый срок. За это время стали очевидны как тенденции, так и проблемы евразийской интеграции.

С одной стороны, вроде бы все идет по намеченному плану. 18 ноября 2011 г. президенты России, Белоруссии и Казахстана подписали Декларацию о Евразийской экономической интеграции. Активно развивается стартовавший 1 июля 2010 г. Таможенный союз (ТС). 29 мая 2012 года в Астане на встрече глав государств-членов ТС был одобрен план работы по подготовке проекта Договора о Евразийском экономическом союзе. 29 мая 2013 г. на заседании Высшего Евразийского экономического совета в Астане президенты России, Казахстана и Белоруссии договорились о создании Евразийского экономического союза (ЕЭС) с 1 января 2015 года. Сам Договор о ЕЭС  должен быть подготовлен до 1 мая 2014 года. В настоящее время ведется активная  работа по унификации договорно-правовой базы ТС и Единого экономического пространства. Достаточно активно работает Евразийская экономическая комиссия (ЕАК). По ряду геополитических вопросов – например, по Сирии – есть согласованная позиция стран-членов ТС. Встречи на высшем уровне ТС проводятся часто и регулярно.  

С другой – есть масса процедурных, институциональных и финансовых проблем. Так, многие эксперты полагают, что экономическая интеграция должна быть дополнена финансовой (единая валюта и единый эмиссионный центр), политической и военной, что вызывает противодействие не только извне (со стороны Вашингтона и Брюсселя), но на уровне националистических сил стран ТС. 

Надо сказать, что в условиях повышенной турбулентности мировой системы любые интеграционные процессы развиваются довольно сложно. Национальные интересы одних государств сталкиваются с интере­сами других стран, объединений, регионов. К этому следует доба­вить, что участники интеграции обычно находятся на разных уровнях политического, экономического и социального развития. Поэтому, несмотря на взаимную выгоду от интеграции, вклад одних в той или иной сфере оказывается большим, чем других. Имеет значение и не­однородность интересов различных групп внутри интегрирующих­ся стран. Кто-то выигрывает от интеграции в большей степени, поэтому заинтересован в ней, в то время как другие слои населе­ния или группы оказываются в проигрыше. Последние выступают против интеграционных процессов и оказывают давление на правительственные структуры. 

- Скорее подобные противостояния затрагивают какие-то частные интересы. Поскольку, в общем, преимущества Евразийского Союза очевидны. Не так ли?

В общем – да, но нужно понимать, что здесь нельзя мыслить категориями, поскольку евразийские интеграционные процессы – это сам по себе сложный механизм. Российские ученые и политики ищут новые схе­мы и модели интеграции, максимально соответствующие ценностям и традициям объединяющихся сообществ евразийского пространства.

- А какие идеи были положены в основу формирования Евросоюза?

Альфой и омегой европейской интеграции была и остается идея максимализации прибыли и минимизации издержек, создание легко манипулируемого и управляемого общества потребления. Именно ради этой цели рушились Советский Союз и социалистическая система, как альтернатива капитализму, разрабатывались и внедрялись всевозможные «пределы роста», обосновывались принципы «устойчивого развития» и экологических движений, создавалась Болонская система и т.п. Однако и после разрушения СССР и внедрения вирусов деструкции на постсоветском, шире постсоциалистическом пространстве, Запад не утратил интереса к проектированию Истории, деструкции России и ее цивилизационного пространства.

Так, 3бигнев Бжезинский обосновывает «мировую гегемонию» США и «расширенного и более энергичного Запада», Генри Кис­синджер пишет о «мировом порядке», который устанавливается теми или иными ведущими державами, Джорш Буш старший провозглашает наступление «нового мирового порядка» и т.п. О понятиях, очень близких, если не сходных с «глобальным проектом», писали многие западные ученые и практики, например, Э.М. Хаус, А. Кинг, Б. Шнайдер, Э. Пестель, Э. Ласло и другие. И во всех этих проектах России либо нет места вообще, либо предполагается ее расчленение или низведение до уровня сырьевого придатка.

- В таком случае, какие смыслы должны быть движущей силой для евразийских интеграционных процессов?

Наш ответ на «европейский», западный проект, должен быть основан на понимании глубинного смысла исторического противостояния: Россия, а точнее консолидированное цивилизационное пространство России, соотносится, ведет диалог и конкурирует не с европейскими странами по отдельности, а со всем Западом. С момента возникновения Российской империи, как справедливо отмечает Андрей Фурсов, «гиперконтинентальное евразийское «количество» превраща­лось в геоисторическое качество: ни одна «континентальная» держава принадлежащего Евразии полуострова (части света) «Европа» не могла реально соперничать с гиперконтинентальной державой евразийского масштаба, будь то Россия или СССР».

История неоднократно доказывала, что эта «гиперконтинентальность» России и есть геополитиче­ский эквивалент ее цивилизационной самостоятельности. Поэтому интеграция России с Европой на Западе видится исключительно через призму расчленения нашей страны и включения ее в западную ци­вилизацию по частям, если вообще речь идет о включении. Более того, все рассуждения о «евроатлантической» интеграции, к которой Россия должна стремиться – это мемы, концептуальные вирусы. Именно поэтому любые российские инициативы по «собиранию земель» воспринимаются и будут восприниматься в штыки. Более того, Запад будет активно противодействовать всем попыткам интеграции евразийского пространства, т.к. ему нужен здесь, если не полный контроль, то хотя бы управляемый хаос.

- Евразийский Союз – это значит новый ведущий игрок на мировой арене при ключевой роли России…

Берите выше. В современных условиях евразийский проект означает не только превращение России в ведущего игрока мировой политики, но замирение всего суперконтинента Евразии, его новое историческое дыхание, что, конечно, не входит в планы нашего исторического оппонента – Запада. Такой вывод можно сделать на основе конкретных шагов и простых оценок ситуации вокруг евразийских интеграционных проектов.

Так, показательным является не просто недоброжелательное, но агрессивное неприятие российских интеграционных инициатив. Такая жесткая реакция западных политиков и СМИ обусловлена тем, что  идеи, высказанные Владимиром Путиным, при успешной их реализации могут привести к серьезным геополитическим и геоэкономическим изменениям, которые не укладываются в концепцию «нового мирового порядка». Интеграционный проект для Евразии – это заявка на самостоятельную, независимую позицию. Сегодня Россия не только готова инициировать, но  и может создать новую, основанную не на принципах атлантизма и неолиберализма, наднациональную структуру.

 «Новый интеграционный проект» важен для нас и наших союзников и  равно опасен для наших противников как возможность противостоять диктату атлантической системы, отстоять самобытность своей культуры и обеспечить национальную безопасность в широком смысле, т.е. как создание условий для выживания нации. В современных условиях ни Россия, ни другие страны постсоветского пространства в одиночку этого сделать не смогут. Однако именно Россия, являясь одним из геополитических центров Евразии, обладающая самыми мощными на постсоветском пространстве экономическими, военными и политическими ресурсами, может и должна стать центром, ядром новой архитектоники мира.

Сегодня, несмотря на спорность некоторых положений и сложности реализации, глубинный смысл российского проекта определен самой жизнью и тенденциями в мировой политике. Выжить, сохранить свое политическое пространство, свою культуру и традиции, историческую память и заложить фундамент будущего своих детей в условиях продолжающейся хаотизации  евразийские народы могут лишь в тесной интеграционной связке с Россией.  В противном случае – судьба стран-изгоев, санкции и бомбардировки.…

Именно поэтому «углубление интеграционных процессов на пространстве СНГ» названо Президентом РФ Владимиром Путиным «сердцевиной нашей внешней политики». В современных условиях обострения борьбы за власть, территории и ресурсы, а так же борьбы за монополию на идеи и модели развития Евразийский Союз оспаривает монопольное право сообщества западных стран определять пути, условия и успех дальнейшего развития других государств, прежде всего, стран постсоциалистического пространства. Поэтому, невзирая, как на колоссальное внешнее сопротивление, так и на внутренние проблемы организационного и иного характера, интеграционный проект с Россией в качестве ведущего игрока теперь тоже часть актуальных геополитических реалий региона. И мы будем бороться за его успех.

Итак, Евразийский Союз – это новый альтернативный западному глобальный проект, сочетающий высокие научно-технические достижения с традициями народов, включенных в евразийскую интеграцию; политический су­ве­ре­ни­те­т и важнейшие демокра­тические принципы; плю­ра­лиз­м цен­но­ст­ных сис­тем при доминирующей цивилизационной  идентичности. Однако, чтобы Евразийский Союз заработал, нужно еще очень и очень  многое сделать. И прежде всего в самой России.

Президент ПМР Евгений Шевчук в июне 2012 года объявил курс на евразийскую интеграцию национальной идеей Приднестровья. Для достижения этой цели уже предпринят ряд практических шагов. Как Вы оцениваете возможности Приднестровья по вхождению в евразийские структуры – действующие и формирующиеся?

В Декларации о Евразийской экономической интеграции записано, что реализация Евразийского экономического союза предполагает проведение «сбалансированной макроэкономической, бюджетной и конкурентной политики; осуществление структурных реформ рынков труда, капиталов, товаров и услуг; создание евразийских сетей в сфере энергетики, транспорта и телекоммуникаций».

Однако, как видится мне, стратегический успех задуманного экономического проекта заключается в создании более широкой коалиции стран и народов. Евразийский экономический союз и шире Евразийский союз как наднациональные объединения могут и должны стать предтечей формирования евразийского мира. Евразийский мир, евразийское пространство сегодня следует воспринимать как панидею, как долгосрочную стратегию развития. Полагаю, что справедливо рассматривать  евроазиатский мир как конструкцию концентрических кругов, имеющих общий центр. Этим центром-ядром, стрежневой территорией предлагаемой геоэкономической и геополитической конструкции может быть только Россия как самостоятельная и самодостаточная зона, через которую как территориально, так виртуально и метафизически проходят сквозные коммуникации  интеграции и консолидации ЕвроАзии.

Сразу следует оговориться, что речь не идет о создании нового политического объединения, некой политии, простирающейся в границах самого большого континента Земли и объединяющего три четверти ее населения. Политическое объединение в таком масштабе в ближайшей исторической перспективе – это утопия. Стратегическое же видение позволяет прогнозировать возможность создания мира сотворчества, солидаризма разных культур и цивилизаций. Подобное возможно именно как альтернатива утрированному индивидуализму и прагматизму англосаксонского мира на основе традиционных для геополитического цивилизационного региона России принципах нестяжательства, социальной справедливости, взаимопонимания.  Помимо ядра – России этот мегапроект требует активизации зональных точек, которые станут каркасом расширяющихся кругов. Евразийский мир невозможен без самого тесного сотрудничества России с Белоруссией, Казахстаном и Украиной, без включения в орбиту сотворчества республик Центральной Азии, без Китая и Индии, без Сирии и Ирана, без Балкан, без территорий, культурно, исторически и демографически связанных с Россией.

При таком понимании Евразийский Союз в провозглашении евразийской интеграции национальной идеей Приднестровской республики я вижу единственно верное в современных условиях стратегическое решение. При этом тактические шаги могут быть весьма разнообразны. Главное, чтобы стратегия оставалась неизменной.  Учитывая экономические приоритеты на данном этапе развития Евразийский Союз, очевидно, что необходимо, прежде всего, расширять хозяйственные связи, формировать новые экономические, инфраструктурные и гуманитарные проекты.

В то же время не менее очевиден фактор, осложняющий для Тирасполя  интеграционные процессы. Это фактор международного признания и формальной включенности в мировую политику. Действительно, полноправным  членом ТС Приднестровская республика может стать, лишь получив хотя бы частичное признание. Достижение этого возможно при совпадении ряда условий, среди которых серьезные изменения на политической карте мира как следствие окончательной утраты Западом роли мирового гегемона, а также усиления позиций России. Однако пока эти процессы не вступили в активную фазу, тактические шаги должны быть направлены на расширение и углубление экономического сотрудничества ПРМ как с Россией, Белоруссией и Казахстаном в двухстороннем порядке, так и на уровне ЕАК. И, конечно же, я верю в успешность таких шагов.

 

На сегодняшний день МИД РФ однозначно выступает за особый статус Приднестровья в рамках единой Республики Молдова. Как бы Вы прокомментировали эту позицию, с учетом перспектив вильнюсского саммита?

Ожидание вильнюсского саммита вносит  определенное напряжение не только в отношения Кишинев – Тирасполь, но и по линиям Украина – Россия – Молдавия, Украина – Таможенный союз.  В  тоже время, учитывая социально-экономическую и политическую ситуацию в Европейском Союзе, не следует переоценивать его возможности. Не так страшен черт, как его малюют. Перенапряжение сил ЕС в условиях мирового кризиса столь велико, что вряд ли Брюссель способен на что-то большее, кроме политических интриг. 

Что же касается статуса Приднестровья, то, как неоднократно заявлял российский МИД,  «Россия заинтересована в том, чтобы не затягивать процесс урегулирования отношений между Молдавией и Приднестровьем»,  но при этом всегда подчеркивается важность «активизации процесса по созданию необходимых для этого условий». Одним из таких условий является, по словам Сергея Лаврова, «чтобы конкретные шаги, согласованные и частично реализованные, воплощались в жизнь, позволяя людям на обеих сторонах Днестра жить комфортно». И если жителям Приднестровья будет некомфортно, то  и вопрос этот не может быть решен. Россия вообще выступает за учет интересов всех сторон конфликта. Неоднозначность и непредсказуемость ситуации пугает многих региональных политиков. Так, например, президент Румынии Троян Бэсеску на днях высказал обеспокоенность тем, что после успеха в сирийском вопросе «Россия может укрепить свой имидж ключевого игрока на мировой арене определенными шагами в отношении Приднестровья – по аналогии с Косово». Ряд румынских СМИ высказали предположение, что Россия может сделать то, что так боятся и Румыния и Молдавия – признать ПМР. 

В Концепции внешней политики, действительно, записано, что Россия продолжит «участвовать в поиске путей решения приднестровской проблемы на основе уважения суверенитета, территориальной целостности и нейтрального статуса Республики Молдова при определении особого статуса Приднестровья».  Ключевыми мне видятся здесь такие позиции, как суверенитет, территориальная целостность и нейтральный статус Республики Молдова. При несоблюдении хотя бы одного из этих пунктов вопрос об «особом статусе Приднестровья» отпадает сам собой. Представьте ситуацию, что Молдавия начнет процесс вступления в НАТО или иные структуры.

Так что, на развитие ситуации может повлиять любой шаг, нарушающий современное положение. Дело в том, что изменение статуса Молдавии автоматически создает условия для изменения статуса ПРМ. Так что совершенно не исключена возможность частичного признания республики. А пока Россия призывает и «Кишинёв, и Тирасполь избегать односторонних действий, которые только порождают цепную реакцию и нагнетают эмоции, затрудняя переход к политическому урегулированию». Что же касается переформатирования миротворческой миссии в Приднестровье в полицейскую, то об этом можно будет говорить только после завершения политического урегулирования.

Так что борьба за Приднестровье продолжается. И, как известно, без борьбы нет побед. Именно победы я искренне Вам желаю.

 

На Ваш взгляд, какие шаги предпримет Россия для спасения Приднестровья, если ситуация вокруг республики будет развиваться по худшему сценарию?

Мне как исследователю очень сложно ответить на этот вопрос. Конкретные решения принимают политики. Тем не менее, оценивая развитие ситуации в мире в целом и конкретно в России, уверена, что это решение будет основано на принципах исторической справедливости и гуманизма. Вне всякого сомнения, в случае обострения ситуации Россия окажет не только политическую, но экономическую и самую широкую гуманитарную помощь республике. Однако, возможность реализации «худшего сценария», по моим оценкам, минимальна.

В заключение нашей беседы я бы хотела пожелать всем жителям Приднестровья терпения, сил и мужества.  Наше дело правое – победа будет за нами!

Беседовала Кристина Филипенко