Синдром «галины бланки»: хочу в Евросоюз!

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 233
16.10.13

Сегодня, в свете явного противостояния двух интеграционных проектов, европейского и евразийского, вопрос их  ментально-идеологических основ стоит далеко не на последнем месте. Предлагаемых концепций становится все больше и больше, хотя наиболее известные пока сохраняют авторитет (единство европейской цивилизации, устоявшаяся дефиниция Западного мира, классическое евразийство, СССР 2.0, экономический прагматизм Таможенного Союза и т.д.).

Первенство в этой «борьбе проектов» не принадлежит пока ни одной из сторон, хотя динамика роста популярности проекта евразийского явно положительна. Несмотря на это, сегодня нужно признать, что проект европейский, очевидно мутировавший относительно своих классических смыслов (проще говоря, вобравший в себя ряд стран восточной Европы, которым никто в ЕС особо не обрадовался, выражаясь мягко), сохраняет свою популярность на постсоветском пространстве. Эта статья  - попытка разобраться в одной из причин завидной живучести идеи европейской интеграции.

Хорошо в Евросоюзе жить

Вне всяких сомнений, тождество «Евросоюз – это хорошо» прочно укрепилось в сознании общественности стран постсоветской Восточной Европы, в частности, Украины и Молдовы. Причем с точки зрения быта с таким утверждением подсознательно согласится и тот, кто готов трезво оценивать ситуацию и понимать, что в ЕС накопилась немало системных проблем, от перекосов в экономическом развитии стран еврозоны  до миграционной политики и национального вопроса.

Действительно, в понимании среднестатистического жителя бывших союзных республик, Европа – это там, где все «по уму». Зеркальный асфальт немецких дорог, чистота в городах и деревнях, развитая инфраструктура, богатая и гармоничная архитектура, бережное отношение к истории, высокий уровень жизни, высокий авторитет и функциональность правовой системы – список «плюсов» можно продолжать достаточно долго. Об этом говорили, говорят, и, несомненно, будут говорить, когда речь зайдет о плюсах жизни в Европе. И не будут так уж далеки от истины, по правде говоря (хотя, конечно, не все так просто).

Между тем все отчетливее проступает совсем иная картина современной Европы. День ото дня все настойчивее заявляют о себе перекосы в национальной и миграционной политике, буйство толерантности, постепенно отвоевывающей позиции у традиционной морали, финансовые и экономические проблемы – это тоже современная Европа. Плачевное положение Болгарии, Испании, Италии, Португалии, колыбели западной цивилизации – Греции, банкротство Кипра – в той же мере европейская реальность. Однако в обозначенных очертаниях бытовых представлений тезис о «европейском счастье» остается почти неубиваемым, да и при упоминании Европы в голову приходят просторные автобаны Германии, а не миллионный отток населения из, казалось бы, европейской Болгарии. И это при том, что проблемы наподобие равноправия меньшинств весьма болезненно воспринимаются в странах русской цивилизации.

Из всего следует вывод, что установка о европейском благополучии в нашем сознании закрепилась (или была закреплена) без связи с реальностью, с  ее логикой и очевидными сигналами, как миф или своего рода верование. И верование это родом из девяностых.

На почве сомнения

Время распада СССР и последующие 10 лет анабиоза, смуты и непроглядного кризиса в плане мировосприятия ввергли в состояние аномии еще вчера советских людей, твердо уверенных в умении отличать хорошее от плохого. Крах системы ценностей показался на горизонте еще в эпоху перестройки, вместе с переделом экономического строя и насаждением пресловутой гласности. Благодатной почвой для совсем не светлого будущего стало сомнение – сначала в эффективности экономической системы, а потом уже и в правильности собственной жизни. Конечно,  не приходится говорить и о резкой смене убеждений – подавляющее большинство советских граждан в 1991 году проголосовало все-таки за СССР, каким бы его ни старались представить. Однако сомнение уже зародилось в качестве незримого спутника всего происходящего и уверенно вносило свои коррективы.

А затем случилось следующее: на почве сомнения, сдобренного крахом системы ценностей и резким падением уровня жизни, стали активно произрастать новые идеи, установки и правила жизни. В сознание обывателя образца девяностых, не готового ко всем прелестям дикого капитализма, по большому счету, можно было привить все что угодно. Западный образ жизни, в своих самых извращенных формах хлынувший на постсоветское пространство, ярко контрастировал с добротным, но невзрачным советским бытом, и потому производил действие, аналогичное тому, какое производит развеселая цветастая погремушка на маленького ребенка. Это уже сейчас наручные электронные часы, лосины, джинсы-«варенки» и гнусавый перевод в фильмах заклеймены безвкусицей, хотя таковой являлись всегда. Тогда же все было иначе, и глубинные смыслы такого «западного транзита» оказались гораздо более губительны, чем тяга к жевательной резинке и «кока-коле»

Методика вульгарного модерна

Для того чтобы это объяснить, следует обратиться к особенностям структуры потребления в девяностые. Мало кто не знает о буме на бульонные кубики. Маленький кусочек субстанции желтого цвета и зернистой консистенции ушел «в народ» невиданными темпами не только по причине низких доходов, но также и в силу своего невероятного принципа: бросил в воду и наслаждаешься вкусом ароматной курочки. Практично, просто и модно. Своего рода модерн, только с постсоветской спецификой. Когда у особых ценителей «галины бланки» появились проблемы с печенью, конечно, выяснилось, что чудо кулинарии на 70 процентов состоит из соли, а на остальные 30 – из усилителя вкуса и чего-то, что есть в настоящей курице, но в пищу обычно не употребляется.

Другой пример: один из первооткрывателей сетевого маркетинга в постсоветской России - гербалайф. Лекарство от всех бед, продаваемое и покупаемое на каждом углу, но как-то себя не оправдавшее. По аналогичному принципу распространялись бесчисленные тоталитарные секты, «кашпировские», шарлатаны и целители. Тысячи людей ринулись  «задаром» зарабатывать деньги в МММ. Результат, в общем-то, всем известен.

Принцип популярности этого надувательства был универсален – поставить под сомнение привычные для конкретного образа жизни и менталитета логические взаимосвязи. Бульон без курицы, лечение без врача, деньги без усилий – все это казалось диковинным и почти чудесным. Стать медиамагнатом можно было всего лишь перепродавая видеокассеты в переходе, а модным и современным – лишь покупая жвачку и вешая на зеркало в автомобиле триллионы елочек, кассет и сувениров.

«Неправильно ты, дядя Федя, бутерброд ешь»

Абсурд девяностых наложил свой отпечаток на мировоззрение общества. Красивая картинка западных погремушек на фоне криминальной и безработной реальности в высшем своем проявлении – фактор того, что обществу можно было привить мысль о собственной неполноценности в духе «у нас менталитет такой». Обращенные на Запад взгляды видели не только красивую картинку, но и лучшую жизнь, у себя на родине таковым и не пахло, сколько не подражай американской массовой культуре. Объяснение так и устоялось, мол, мы по натуре своей неправильно живем.

Отсюда и мечта – уехать, жить в Америке, Европе, ведь там  автоматически лучше просто потому, что там люди правильно живут (бульон без мяса!). Эта мифологема, таким образом, оказалась прочна и универсальна, потому что не  требовала дополнительных объяснений, и, к тому же вторила западной пропаганде о том, что народ России должен прозреть и принять ценности прогрессивного западного мира.

Безусловно, такая теория ошибочна по целому ряду факторов, хотя бы потому, что некорректно сравнивать кризисную постсоветскую реальность в период крушения целостной идеологической конструкции и аврального насаждения новой парадигмы, принадлежащей еще вчерашнему потенциальному врагу, с достаточно закономерной европейской реальностью. Более того, считать ущербными себя и свою историю неправильно ни при каких обстоятельствах, особенно когда речь идет о великой стране и цивилизации. Но тогда речь шла не об этом, а о том, что в Европе – хорошо, а на Родине – плохо.

А в реалиях сегодняшних, в условиях борьбы интеграционных проектов, указанная мысль трансформировалась в ожидание решения всех бед от вступления в Евросоюз. Вера в правильность европейского выбора активно подкрепляется в информационном пространстве насаждением параллелей «Россия-Евросоюз», «старое-новое», «прошлое-будущее».

Повторяется история позапрошлого десятилетия. В Молдове и Украине закрываются производства, идут с молотка по бросовой цене успешные госпредприятия, вильнюсские соглашения грозят крупнейшими потрясениями для экономик обеих республик, безработицей и осложнением отношений с Таможенным Союзом – а красивая обертка европейской жизни продолжает призывно шуршать и блестеть на солнце.

Такими и представляются корни беспочвенного ожидания светлого будущего просто от факта сближения с ЕС. И в магазинах, кстати, до сих пор сиротливо ютятся бульонные кубики. И даже пользуются некоторым спросом.

Какое счастье ждет Молдову и Украину, покажет время. Те, кто был научен горьким опытом прошлого: Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Армения, Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия - создают свою жизнь, со своими идеалами и ценностями. С опорой на исторический опыт и духовное родство, но без неоправданной веры в чудеса.