Хельсинкский Заключительный акт СБСЕ и современный контекст процесса молдо-приднестровского урегулирования

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 142
04.08.15

1 августа 1975 года в столице Финляндии городе Хельсинки главами 35-ти государств был подписан Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Подписание данного весьма обширного документа, являющегося юридическимутверждением сложного и широкого компромисса между двумя блоками государств, стало значимым событием в сфере международной безопасности для тогда биполярного мира. Даже на сегодняшний день, по прошествии 40-ка лет, актуальность и важность Заключительного акта СБСЕ представляется неоспоримой. Именно кодифицированные в Заключительном акте 10 принципов международного права, несмотря на то, что впервые они были упомянуты в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций[1], рассматриваются в современной юридической науке в качестве классических.

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Фёдор Лукьянов в своей статье «Консерваторы и ревизионисты» характеризует Хельсинский Заключительный акт СБСЕ как «вероятно, самый значительный дипломатический документ после окончания Второй мировой войны, установления Ялтинско-Потсдамской международной системы и создания Организации Объединённых Наций».[2]

В свою очередь, Министерство иностранных дел Российской Федерации в своём заявлении констатировало, что «документ имеет непреходящее значение и является символом разрядки и согласия». По мнению МИД России, «история показывает, что двойные стандарты и селективный подход к их применению, попытки укрепления своей безопасности за счет других и вмешательства во внутренние дела других государств провоцируют серьезные риски общеевропейской стабильности».[3]

Вместе с тем региональные политико-правовые последствия подписания Заключительного акта, в том числе в конкретной привязке к процессу нормализации отношений между Приднестровской Молдавской Республикой и Республикой Молдова, также представляются достаточно значительными.

Прежде всего, именно по итогам совещания в Хельсинки 30 июля-1 августа СБСЕ, а впоследствии ОБСЕ – Организация-посредник в переговорном процессе между Приднестровьем и Молдовой, оформилось как постоянно действующий механизм сотрудничества между государствами по вопросам общеевропейской безопасности. Совещания СБСЕ на уровне министров иностранных дел проводились и ранее – 3-7 июля 1973 года в Хельсинки, а также на протяжении двух лет в Женеве осуществлялось драфтирование итогового документа, однако именно Заключительный акт СБСЕ констатировал решимость государств «продолжать многосторонний процесс, начатый Совещанием:

а) путём проведения углублённого обмена мнениями как о выполнении положений Заключительного акта и задач, определённых Совещанием, так и в контексте вопросов обсуждавшихся на нём, об улучшении их взаимоотношений, упрочении безопасности и развитии сотрудничества в Европе, развитии процесса разрядки в будущем;

b) путём организации в этих целях встреч между их представителями, начиная со встречи на уровне представителей, назначенных министрами иностранных дел. Эта встреча определит соответствующие условия для проведения других встреч, которые могли бы включать последующие встречи подобного рода и возможность нового совещания».[4]

Таким образом, следует утверждать о том, что прошедшее 40 лет назад в Хельсинки совещание и принятый итоговый документ заметно повлияли на существующую конфигурацию переговорного процесса по нормализации отношений между Приднестровьем и Республикой Молдова, в частности, на состав участников Постоянного совещания по политическим вопросам в рамках переговорного процесса по приднестровскому урегулированию в формате «5+2». На сегодняшний день ОБСЕ является важным участником переговорного процесса, предоставляющим официальную площадку для диалога сторон в рамках «Постоянного совещания…», на уровне экспертных (рабочих) групп по мерам укрепления доверия и развитию взаимодействия, обеспечивающим ряд неформальных площадок для дискуссий, оказывающим экспертную, методическую и техническую помощь в реализации отдельных договорённостей, достигнутых между Приднестровьем и Молдовой.[5]

Важно подчеркнуть тот факт, что на текущий момент происходит существенное расширение и утяжеление сферы ответственности ОБСЕ в Восточной Европе ввиду продолжающегося противостояния, в том числе вооружённого, между Украиной и народными республиками Донбасса. Несмотря на изрядную долю критики в адрес ОБСЕ, постоянно ретранслируемую как из Киева, так и из Донецка и Луганска, медиаторскую роль ОБСЕ в рамках контактных групп, а также необходимость пребывания на линии соприкосновения военных наблюдателей ОБСЕ никто всерьёз не берётся оспаривать. Таким образом, присутствие, как минимум, в смысле количества, а, значит, ответственность ОБСЕ в Восточной Европе в 2014-2015 годах существенно расширилось.

Хельсинский Заключительный акт СБСЕ установил определённые рамки взаимодействия между государствами по поводу общеевропейской безопасности, сформулировал общую проблемную повестку для дискуссий на годы вперёд, став своеобразным фактором установления системы сдержек и противовесов в международном общении.

Ключевым элементом итогового документа, в том числе с точки зрения урегулирования приднестровской проблемы, стали кодифицированные в нём 10 классических принципов международного права. Следует при этом признать тот факт, что в обозначенные принципы изначально было заложена определённая двойственность. В частности, даже поверхностный компаративный анализ принципов № 3,4 и 8, заложенных в Хельсинкский акт, обнаруживает их известный дуализм.

Так, принцип нерушимости границ подразумевает, что «государства-участники рассматривают как нерушимые все границы друг друга, так и границы всех государств Европе, и поэтому они будут воздерживаться сейчас и в будущем от любых посягательств на эти границы».

В свою очередь, принцип территориальной целостности гласит: «Государства-участники будут уважать территориальную целостность каждого из государств-участников.

В соответствии с этим они будут воздерживаться от любых действий, несовместимых с целями и принципами Устава Организации Объединённых Наций, против территориальной целостности, политической независимости или единства любого государства-участника и, в частности, от любых таких действий, представляющих собой применение силы или угрозу силой.

Государства-участники будут, равным образом, воздерживаться от того, чтобы превращать территорию друг друга в объект военной оккупации или других прямых или косвенных мер применения силы в нарушении международного права или в объект приобретения с помощью таких мер или угрозы их осуществления. Никакая оккупация или приобретение такого рода не будет признаваться законной».

Исходя из принципа равноправия и права народов самостоятельно распоряжаться своей судьбой, «все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению своё политическое, экономическое, социальное и культурное развитие».[6]

Более внимательный анализ данных принципов международного права демонстрирует их крайне ограниченную применимость к современным неурегулированным конфликтам, в особенности к конфликту между Приднестровьем и Республикой Молдова, имеющему существенное идентичностное измерение.

Очевидно, что первые два принципа апеллируют к сфере межгосударственных отношений, в частности, принцип территориальной целостности касается и, соответственно, распространяется исключительно на взаимоотношения между признанными странами. В этом смысле он никоим образом не накладывает юридических обязательств на Приднестровскую сторону и не предлагает рецептов урегулирования этнополитического и идентичностного конфликта внутри некогда целостного государственного образования – Молдавской советской социалистической республики.

Именно отсюда и проистекает намерение Республики Молдова интерпретировать отдельные действия Российской Федерации как участие в конфликте на Днестре, заявить о незаконности пребывания Оперативной группы российских войск в Приднестровье. Так реализуется задача искусственной виктимизации Республики Молдова как якобы пострадавшей стороны в конфликте с тем, чтобы найти резоны для применения в конкретном кейсе принципа территориальной целостности.

С другой стороны, принцип права народов самостоятельно распоряжаться своей судьбой, несмотря на свою существенную трансформацию в современных обстоятельствах, изначально был сопряжён с намерением государств-членов ООН «незамедлительно положить конец колониализму».[7]

Таким образом, следует сделать логичный вывод о том, что основным недостатком Хельсинского Заключительно акта СБСЕ явился тот факт, что не была создана «универсальная матрица» (дорожная карта) урегулирования конфликтов на европейском континенте, особенно тех, которые стали последствием дезинтеграции Союза ССР и Югославии. Т.е. следует говорить о том, что итоговый документ, несмотря на всю свою комплексность, проработанность и консенсусность по состоянию на 1975 год, не выдержал столкновения с реальностью уже два десятилетия спустя.

Более того, даже спустя 40 лет страны-ОБСЕ, число которых с момента Хельсинкского совещания возросло с 35-ти до 57-ми, так и не приступили к работе по ревизии базовых положений Заключительного акта.

Разумеется, такое положение дел ввиду обоснованного выше дуализма международно-правовых принципов едва ли способствует справедливому урегулированию конфликта между Приднестровьем и Республикой Молдова. В современных условиях разобщённости и отсутствия актуальных, отвечающих вызовам и рискам правовых рамок взаимодействия государств в контексте неурегулированных территориальных конфликтов продолжается «игра с нулевой суммой», в условиях которой субстантивный консенсус даже среди внешних участников процесса разрешения приднестровской проблемы представляется трудно достижимым.

В этом смысле определённую новизну в рамках процесса «Хельсинки+40» предлагает концепция неделимости безопасности, подразумевающая окончательный отказ от блокового мышления и построение пространства безопасности от Ванкувера до Владивостока. Возможно, в новых рамках широкого международного консенсуса, который уже имел место в 1975 году, нормализация отношений между Приднестровьем и Республикой Молдова по справедливому сценарию станет достижимой целью. Однако на сегодняшний день говорить о возможности такого консенсуса в ближайшей перспективе едва ли приходится.




[1]Принята резолюцией 2625 Генеральной ассамблеи ООН от 24 октября 1970 года, / un.org

[2] Ф.А. Лукьянов «Консерваторы и ревизионисты», Эл.версия журнала «Россия в глобальной политике», режим доступа / globalaffairs.ru

[3] Заявление МИД России в связи с юбилеем Хельсинкского Заключительного акта / mid.ru

[4] Заключительный акт СБСЕ от 1 августа 1975 года / osce.org

[5] О вывозе источников ионизирующего излучения из Приднестровья / mfa-pmr.org

[6]Заключительный акт СБСЕ от 1 августа 1975 года / osce.org

[7] Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, принятая резолюцией 2625 Генеральной ассамблеи ООН от 24 октября 1970 года, / un.org