Эксклюзивное интервью с руководителем Днестровско-Прутского информационного центра РИСИ Василием Кашириным

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 262

Медиа

29.08.13

Вера Табак: Добрый вечер, Василий Борисович! Спасибо, что согласились ответить на вопросы Медиацентра «Евразийское Приднестровье».

Василий Каширин: Добрый вечер, спасибо Вам.

Вера Табак: На днях Вы получили официальное разрешение на открытие в Приднестровье представительства Российского института стратегических исследований, с которого, можно сказать, началась официальная евразийская интеграция Приднестровья. Именно на конференции в РИСИ 21 февраля 2012 года Президент Приднестровья Евгений Шевчук сделал заявление, которое, как Вы однажды выразились, «станет впоследствии историческим». Заявление это касалось ни много ни мало национальной идеи Приднестровья – евразийской интеграции. Глава государства заявил о выборе евразийского вектора как стратегического пути внешней политики. С тех пор прошло полтора года. Как бы Вы оценили политику руководства Приднестровья в данном направлении? Последовательна и, главное, эффективна ли она?

Василий Каширин: Прежде всего, я убежден, что евразийский выбор Приднестровья начался не с того действительно исторического заявления Президента ПМР Евгения Шевчука в стенах РИСИ, в Москве, и даже не с момента его победы на президентских выборах. Евразийский выбор Приднестровья – нечто настолько органично присущее вашей республике, что совершенно справедливо можно сказать – этот выбор был всегда таким. Другое дело, что при нынешней команде эта органически и генетически свойственная Приднестровью направленность сумела получить практическое политическое выражение. Действительно, огромная заслуга команды Президента Евгения Шевчука, его самого и его сподвижников в том, что они сумели преодолеть различные предубеждения, различные проявления взаимного недоверия, тяжелое наследие прошлых лет, сумели поднять политические отношения с Россией на беспрецедентно высокий уровень. Именно благодаря этому стала возможна практическая реализация проектов, которые сейчас, я надеюсь, на слуху, на устах у всего Приднестровья. Это амбициознейшие проекты в сфере социальной инфраструктуры, строительства, это, прежде всего, инвестиции в человеческий капитал, то есть инвестиции в здравоохранение, образование и так далее – то, чем сейчас занимается Россия по линии автономной некоммерческой организации «Евразийская интеграция». И первые результаты уже материализовались, стали видны, а это и есть главное наследие полутора лет «официального евразийства» в данном направлении.

Вера Табак: На Ваш взгляд, процесс евразийской интеграции Приднестровья должен идти эволюционным путем развития? Или этому процессу нужно придавать какой-то импульс, и в чем он может быть найден?

Василий Каширин: Я считаю, что, с одной стороны, процесс исторически закономерный и предопределенный, с другой стороны, у нас нет ни малейших оснований для самоуспокоения. Наоборот, мы наблюдаем ряд имеющих место внешних неблагоприятных и угрожающих факторов, поэтому нам нужна постоянная самомобилизация, конечно, нужно «подталкивать» и самих себя, и различные бюрократические структуры, как в России, так и здесь, «подталкивать» их для того, чтобы определенные вещи делались скорее, эффективнее, результативнее.

Вера Табак: Евразийский тренд становится действительно модным в последнее время. Это что-то новое или хорошо забытое старое?

Василий Каширин: Евразийство – это огромная идея, идея многогранная. Нужно прекрасно понимать, что любая актуальная востребованная идея начинает откровенно многими эксплуатироваться, забалтываться, превращаться в демагогию, маниловщину. Разумеется, евразийство тоже этого не избежало. Сейчас очень многие просто говорят о евразийской идее, говорят, что евразийство началось не с Гумилева, Вернадского, а с них самих – «отцов-основателей». Это та самая «накипь», то самое мельтешение, которые просто неизбежны. Поэтому нужно уметь очень четко отделять эту самую «шелуху», наносное от самой идеи, которая, действительно, во всех этих словесных баталиях, словопрениях кристаллизуется и, наконец, входит в повестку дня политикоформирующих органов. Когда этими категориями начинают мыслить уже государственные деятели, депутаты парламентов различных стран, министры, другие чиновники высоких рангов, тогда слово постепенно начинает материализовываться, воплощаться в конкретных документах, решениях и т.п.

Вера Табак: Кстати, о политикоформирующих органах... В Приднестровье уже осенью этого года откроется представительство РИСИ, которое Вы возглавите. Что это будет за организация и чем она будет заниматься? Собирать вести с полей для Президента РФ Владимира Путина? Не зря ведь Ваша диссертация посвящена российской военной разведке…

Василий Каширин: Моя диссертация кандидата исторических наук посвящена все-таки истории русской военной разведки периода Первой Мировой войны. Мы будем на следующий год отмечать уже столетие этого события, то есть история достаточно от нас отдаленная, но я убежден, будучи по базовому образованию гражданским историком, а не военным, что многие задачи, вызовы и императивы политики Российского государства на юго-западном Черноморско-Балканском стратегическом направлении остаются неизменными. То есть, это та самая, безусловно, освободительная интенция, присущая нашей политике с начала 18 века. Это определенное противодействие некоторых глобальных мировых центров силы, «глобальных игроков», которые понимают, что чрезмерное усиление России в Черноморско-Балканском регионе может существенно изменить баланс силы во всем европейском и евразийском регионе, в конце концов. На повестке дня стояла борьба за Черноморские проливы Босфор и Дарданеллы. Сейчас не менее актуальны вопросы о контроле над путями поставки энергоресурсов из России, из Ближнего Востока на запад. Это различные конкурирующие проекты нефте- и газопроводов и т.д. И вот здешний регион, который мы можем называть Северное Причерноморье, Малороссия, частью чего является и Приднестровская Молдавская Республика, тоже всегда был предметом состязания, борьбы, конкуренции различных внешних центров силы. Поэтому могу сказать, что опыт моих исторических штудий мне помогает и в практической работе. И, конечно, главная задача Днестровско-Прутского информационно-аналитического центра РИСИ, здесь в регионе – это, безусловно, анализ текущей информации (политической, экономической, социологической) с целью формирования на основе этой информации практических советов, рекомендаций для высших органов власти России, для Администрации Президента РФ, Совета Безопасности. Мы надеемся, что наши рекомендации, если мы будем достаточно компетентны и профессиональны, будут услышаны.

Вера Табак: Будучи историком по образованию, Вы, наверно, как никто другой остро воспринимаете те процессы, которые имеют место в постсоветской образовательной, научной действительности. Когда по-иному трактуется история, переписываются учебники… Еще свежа в памяти история с бельцким учителем, в непедагогической форме призывавшим студентов забыть о советском прошлом, излагавшим особое видение роли России в судьбе Молдавии. Вы знаете эту историю?

Василий Каширин: Конечно, знаю! Я видел этого несчастного, озлобленного пожилого человека, человека явно очень злого и неумного, у которого, опять-таки, были не очень умные ученики, которые откровенно его дразнили и провоцировали. Он позволил себе выплеснуть абсолютно грязные и животные инстинкты, сделал это неприлично, нецензурно. Собственно, это был такой портрет этнического национализма, этнической ксенофобии. Повторюсь, мне жалко этого несчастного преподавателя географии, по-моему, его зовут Виктор Кравченко. Самое ужасное, что потом его молдавский суд оправдал, когда его совершенное преступление – призыв к национальной ненависти и разжиганию розни – услышали тысячи человек, просмотрев эту видеозапись. А молдавский суд и оправдавшие его лица – вот это и есть настоящие преступники. Они, собственно, и показывают нам облик нынешней молдавской этнократии. А я убежден, что в Молдавии с 31 декабря 1989 года этнократическая модель государства и общества, и любым проявлениям этнического национализма там будут, по меньшей мере, потакать, власти их будут покрывать. Естественно, при такой модели государства и общества говорить о возможности сближения России с Молдовой, подключении Республики Молдова к тем же интеграционным процессам постсоветского пространства объективно не является возможным.

Вера Табак: Взгляды на конфликт 1992 года, у Приднестровья и Молдовы изначально были разные. Как Вы считаете, в этом вопросе когда-то наступит справедливость и возможно ли в принципе разрешить политический спор об историческом факте?

Василий Каширин: Спор о войне – это всегда большая дилемма, потому что, с одной стороны, известно, что кровь – не водица, она не высыхает…Память об убитых, раненных, искалеченных – она просто так не изглаживается…С другой стороны, все понимают, что воюют между собой, как правило, соседи. В данном случае воевали не просто соседи, а вчерашние братья. Это была в каком-то смысле, можно сказать, гражданская война. Воевали люди, которым, в любом случае (им и их детям!), жить вместе, близко, по соседству. Они волей-неволей должны через ту самую кровь, которая между ними пролилась, как-то переступить. Естественно, я убежден, что у каждой общности, у каждого общества, у каждой страны своя историческая память и своя историческая правда. То есть совершенно точно, что у приднестровцев своя святая правда и истина, но и у молдован есть своя историческая правда, они в нее свято верят, и она для них тоже является объективной истиной. Они говорят, что против них воевала Российская Империя, воевала 14-я российская армия, что в Приднестровье вообще не было никакого конфликта, а вот Республика Молдова боролась за свою независимость против 14-й армии, против Российской Империи. Я хорошо знаю молдавскую национальную трактовку этих событий, тут удивляться нечему. Удастся ли эти противоположные и взаимоисключающие концепции привести в какое-то равновесие? По-моему, это абсолютно невозможно. И на веку сегодняшнего поколения людей - современников конфликта - этого, конечно, сделать не удастся, тут иллюзий питать не нужно.

Продолжение следует…