Похвала приднестровскому евразийству, или Рефутация г-на Колерова

Автор

Ваша оценка

Всего голосов: 286
13.10.13

Неделю назад внимание специалистов и вообще многих людей, кому небезразлична судьба Приднестровья и его евразийских устремлений, привлекла статья, вышедшая из-под пера нашего выдающегося современника Модеста Колерова. В своём тексте этот маститый автор, не размениваясь на мелкие любезности, назвал меня и ряд моих достойных коллег из числа экспертов и чиновников России и ПМР «создателями гуманитарной катастрофы» Приднестровья. И потому я, «кулуарный государственный эксперт», будучи признателен Модесту Алексеевичу и за повышение моего персонального индекса цитируемости, и за многое другое в прошлом, пожелал возразить ему, естественно, не считая нужным перенимать предложенный инвективно-патетический тон.

Собственно, сама личность автора обсуждаемой статьи наилучшим образом объясняет и широкий интерес к его произведению, и мотивацию того сверхэмоционального пафоса, с которым он обрушился на политическую повестку и идеологические основания российско-приднестровских отношений на сегодняшнем этапе. Модест Колеров – фигура, широко известная на пространстве Исторической России, в том числе и в Приднестровье. Глубокий и самобытный учёный-историк, организатор, меценат и издатель исторических исследований, эффективный менеджер информационных сообществ, в прошлом он занимал высокий пост в Администрации Президента России. Несомненны и достоверны те его заслуги перед ПМР, о которых он сам напоминает в своём тексте. В 2000-е годы этот человек внёс большой личный вклад в прорыв информационной (а следовательно – и политической) блокады Приднестровья, что было по достоинству оценено и руководством, и населением республики.

В конце правления Президента ПМР И.Н. Смирнова наш сегодняшний критик неуспешно пытался воплотить в жизнь местный вариант операции «Преемник», т.е. идею полюбовной передачи президентской власти, что одновременно было его персональной борьбой против того из кандидатов, на которого делала ставку группа чиновников из тогдашнего состава Администрации Президента РФ. Личные мотивы этой кампании были столь же очевидны для всех посвящённых, сколь упорно они скрывались за гиперпатриотической и алармистской риторикой, лишённой фактического обоснования.

После честной и заслуженной победы Евгения Шевчука на демократических выборах Президента Приднестровья Модест Колеров, очевидно, претендовал на эксклюзивную роль внешнего медиатора между Приднестровьем и Россией. Однако новое руководство ПМР, помня об оказанной им ценной поддержке и ничуть не греша против законов благодарности, сохранило все подобающие формы почтения к этому человеку, но достаточно быстро дистанцировалось от него в политическом отношении. Команда Президента Шевчука поняла, что эффективным посредником между Тирасполем и Москвой не может быть деятель, который свою личную вендетту против ряда бывших сослуживцев превратил в систематическую информационную кампанию против политикоформирующих органов Российского государства и в результате стал персоной нон-грата во всех государственных структурах России, прямо или косвенно отвечающих за внешнюю политику. Одновременно стало ясно, что и информационно-медийное влияние Модеста Колерова на молдово-приднестровском направлении снизилось. И ситуацию отнюдь не улучшают регулярные публикации на его ресурсах анонимных отставников из прошлой администрации ПМР, людей, в большинстве своем, заслуженных, но сейчас зачастую обездоленных и потому озлобившихся.

Как известно, природа не терпит пустоты; само время выдвигает новые задачи, и потому в «кулуары Приднестровья» из России пришли уже другие должностные лица и эксперты, к числу которых имеет честь принадлежать и автор этих строк. Никто ведь не отменял такого явления, как интеллектуальная конкуренция в сфере научного, экспертно-аналитического и информационно-пропагандистского сопровождения крупных проектов государственной политики.

Для посвящённых вышесказанное общеизвестно, а для остальных может послужить полезной преамбулой для понимания происхождения статьи «Создатели гуманитарной катастрофы».

Итак, какова основная идея обсуждаемого текста? Его автор утверждает, что сейчас в России Приднестровьем занимается некая группа некомпетентных и недобросовестных чиновников и близких к ним экспертов, «паркетных болтунов» и схоластов, которые для прикрытия собственного профессионального бессилия, пассивности и равнодушия изобрели и запустили в массы лукавую и непрактичную идею евразийской интеграции ПМР – идею, абсолютно пагубную, по мнению нашего оппонента. На этих околокремлёвских «фальшивых певцов» он возлагает главную ответственность, а нынешнее руководство Приднестровья в его интерпретации выглядит несамостоятельным, сервильным, заискивающим перед Москвой и манипулируемым с её стороны.

Меж тем, с апокалипсическим пафосом восклицает автор статьи, над Приднестровьем неотвратимо нависла угроза гибельнейшей и ужаснейшей «гуманитарной катастрофы» в виде предполагаемых последствий саммита Восточного партнёрства ЕС в Вильнюсе в ноябре 2013 г. Счёт исторического времени якобы идёт на дни; и все, кто не требует немедленного признания Российской Федерацией независимости Приднестровья, – предатели национальных интересов обоих государств, идеалов Русского мира и Исторической России.

Что же мы можем возразить на эти филиппическую иеремиаду? Прежде всего, идея евразийской интеграции Приднестровья, вопреки уверениям Модеста Колерова, родилась не в одной из башен Кремля, не на Старой, Смоленской или Лубянской площадях и не в одном из режимных аналитических институтов нашей страны. Она в первую очередь является плодом приднестровской государственной мысли, причем не столько абстрактно-философской, сколько ориентированной на достижение конкретного осязаемого политического и экономического результата в условиях сложной и неблагоприятной для Тирасполя международной обстановки. Эта идея стала стержнем процесса радикального пересмотра внешнеполитического курса Приднестровья, который произошёл уже в начале 2012 г., в первые же месяцы пребывания у власти администрации Шевчука. Суть этого поворота заключалась в отказе от гремучей смеси показной «многовекторности» и изоляционизма времён позднего Смирнова и в открытом выборе пророссийского вектора, что было закреплено в новой Концепции внешней политики ПМР.

Мы убеждены: евразийская идея с самого начала была необходима Приднестровью именно для неоспоримого и бесповоротного сущностного переформатирования и «ребрендинга» основ внешнеполитического курса республики. Слова об ориентации на союз и объединение с Россией звучали в ПМР и все предшествующие двадцать лет, что не мешало представителям старой администрации временами вести открытый мазепинский флирт с русофобским официальным Киевом. Публичное провозглашение в Приднестровье новой – евразийской – идеи как раз и послужило идеологическим и психологическим водоразделом в истории внешнеполитического целеполагания Тирасполя.

Евразийство на самом высоком уровне было провозглашено национальной идеей Приднестровья. Публично усомниться в автохтонности этой идеи, назвать её навязанной Тирасполю извне и принятой «из вежливости» – это значит отказать руководству ПМР не только в политической, но и в интеллектуальной и психологической самостоятельности. А принимая во внимание, какое значение придают в своей деятельности евразийской теме Президент Приднестровья и руководство МИД ПМР, становится ясно, что эта инвектива направлена персонально в их адрес. По сути дела, мы наблюдаем печальную картину сожжения заслуженным российским экспертом тех мостов, которые он сам с большим трудом и самоотдачей строил совсем недавно.

Наш критик не хочет признать очевидное: идея евразийской интеграции Приднестровья имеет различные измерения – имманентно-отвлечённое философское и практическое, политико-инструментальное. Наши ум спокоен, а совесть чиста относительно каждого из них. В философском отношении евразийство доказывает генетическую принадлежность Приднестровья к большому континентальному имперскому проекту Российского государства. Как само право стать центром такого проекта было завоевано Россией в борьбе с наследниками Золотой Орды, так же и Приднестровье возникло в результате свободной колонизации степных пустошей Новороссии, отвоеванных Российской империей у Крымского ханства.

В практической же своей ипостаси евразийская идея стала вынужденным шагом руководства ПМР, ориентированного на скорейшее решение конкретных злободневных задач. Трудно не согласиться со словами Модеста Колерова о том, что, имей Приднестровье общую границу с Россией, – оно уже было бы Россией. Но, не будучи в состоянии искривлять географическую ткань мироздания, подобные разговоры мы считаем пустой болтовней. Задача стояла так: найти конкретную политико-идеологическую формулу оказания Россией широкой помощи Приднестровью в сохраняющихся на кратко- и среднесрочную перспективу условиях номинальной непризнанности. И такой формулой как раз и стала идея евразийской интеграции Приднестровья.

Понять, какую роль сыграла эта идея в развитии российско-приднестровских связей последних двух лет, позволит краткий ретроспективный обзор общеизвестных событий.

В первые дни января 2012 г. новоизбранный Президент Приднестровья Евгений Шевчук совершает свой первый визит в Москву, в ходе которого добивается взаимопонимания с руководством Администрации Президента России, преодолевая тяжёлое и неприятное для обеих сторон наследие прошедшей избирательной кампании. 21 февраля 2012 г. Президент Шевчук в Москве на конференции в РИСИ впервые на зарубежной площадке открыто провозглашает курс на евразийскую интеграцию Приднестровья. Месяц спустя, 21 марта, происходит назначение Д.О. Рогозина Специальным Представителем Президента России по Приднестровью. И евразийская тема с самого начала становится одним из лейтмотивов его деятельности на этом направлении. Практически одновременно было озвучено намерение России оказать ПМР крупную материальную помощь. И лишь по дальним отзвукам и доступным мне обрывкам сведений могу я судить о том, какого титанического труда стоило Рогозину и его сподвижникам создать и успешно воплотить в жизнь административные, юридические, налоговые, таможенные и прочие механизмы для эффективного доведения этой помощи до конечного потребителя – народа Приднестровья.

Конкретной организационной формой для всего этого явилась созданная в ноябре 2012 г. АНО «Евразийская интеграция», добившаяся менее чем за год своего существования зримых материальных результатов и ставшая настоящим прорывом в деле укрепления связей России и Приднестровья. По сути дела, ПМР после провозглашения её руководством евразийской идеи стала площадкой большого административно-хозяйственного эксперимента России, который может оказаться судьбоносным не только для одних приднестровцев. И если его реализация продолжится столь же эффективно, он может и должен быть распространен и на другие регионы постсоветского пространства. И это лишний раз доказывает оправданность универсального евразийского лозунга, под которым ведётся эта стройка.

В свое статье Модест Колеров дипломатично делает реверанс в сторону начатого в Приднестровье масштабного строительства объектов социально-гуманитарной инфраструктуры, ведущегося под эгидой АНО «Евразийская интеграция». И прямо противопоставляет пользу этой стройки и мнимый вред «пустой» евразийской риторики. Для нас удивительно, что автор статьи не видит прямой и органичной связи между риторикой Москвы и Тирасполя и началом крупных материальных инвестиций в дело сохранения и приумножения человеческого капитала Приднестровья. С таким же успехом, к примеру, какой-нибудь специалист по экономике СССР 1930-х гг. мог бы говорить, что строительство Уралмаша, Челябинского тракторного завода и Московского Метрополитена в годы 2-й пятилетки было благотворно для народного хозяйства, но стахановское движение, социалистическое соревнование и коммунистическая идеология в целом – излишни, вредны и не нужны стране как таковые. Для нас же очевидно – идеология без конкретных дел действительно становится пустой риторикой, но и крупные материальные свершения невозможны без адекватного идейно-политического и пропагандистского сопровождения.

Итак, мы утверждаем, что именно евразийская идея и совпадение в ней интересов и чаяний России и ПМР является одним из важных факторов успешно развивающейся на приднестровском направлении деятельности Специального Представителя Президента России по Приднестровью, его сподвижников и подчинённых структур. Вопреки словам Модеста Колерова, нынешние крупные российские стройки в Приднестровье и развитие идеи евразийской интеграции ПМР не противопоставлены друг другу, а, напротив, являются двумя органично связанными и взаимодополняющими элементами одного большого процесса.

Плодом фантазии или заблуждения нашего критика является также и тезис о противопоставленности идеи евразийской интеграции ПМР и стремления к международному признанию её суверенитета. Ни в одном из программных политических документов и ни в одном публичном выступлении никто из государственных деятелей Приднестровья ни на дюйм не отступил от идеалов референдума 2006 г. – независимость и последующее свободное воссоединение с Россией. В свою очередь, и официальная Россия не дала ни малейших оснований утверждать, что, публично и действенно поддержав администрацию Шевчука и идею евразийской интеграции Приднестровья, она хоть немного отклонилась от проводимого ею все последние годы курса всемерной практической помощи ПМР как де-факто государству.

Одновременно с этим, летом 2012 г. МИД ПМР совместно с ведущими местными учеными разработал вышеупомянутую новую Концепцию внешней политики Приднестровья. Одновременно новое руководство МИД ПМР совместно с российскими коллегами обдумало и успешно применило на практике тактику максимально скоординированных действий в реанимированном переговорном процессе в формате «5+2», что позволило ни на пядь не отступить в деле защиты общих интересов Приднестровья и России на международной арене. Тогда же, начиная с лета 2012 года, руководство России сделало ряд твёрдых официальных заявлений, которые исключили переформатирование миротворческой операции на Днестре и тем самым окончательно похоронили т.н. «Мезебергский процесс» в его западном, антироссийском и антиприднестровском истолковании.

Что же касается критикуемой Колеровым концепции «евразийского региона Приднестровье», то она в ещё большей степени является инструментом для решения предельно конкретных, актуальных и насущных задач. Принципиальное отличие «евразийского региона» от Еврорегиона Днестр заключается в том, что последний изначально был направлен на создание в Приднестровье, под благотворительно-гуманитарными предлогами, зоны максимально широкого и беспрепятственного применения европейской политики «мягкой силы», в целях размывания и подрыва позиций России на берегах Днестра. Однако Российская Федерация не нуждается в наращивании своей «мягкой силы» в Приднестровье, поскольку жителям Мекки не нужно проповедовать ислам. Напротив, концепция евразийского региона Приднестровья направлена на выработку конкретного организационного, юридического и бюрократического механизма решения экономических задач – создания режима преференций для приднестровских предприятий-экспортеров, централизованной системы размещения заказов, инвестиций и т.д., и т.п.

И последнее, о чём хотелось бы сказать несколько слов в этой полемической статье, – это о проблеме избыточного алармизма.

«За широким ревом бычьим

Смутно изголовье;

Див сулит полночным кличем

Гибель Приднестровью…»

Так писал Эдуард Багрицкий в «Думе про Опанаса», гениально вплетая в свои строфы образы «Слова о полку Игореве». Почти век прошёл с тех пор, а этой части Русской земли всё продолжают сулить гибель, на сей раз под именем «полноценной гуманитарной катастрофы, которая вплотную приблизится к Приднестровью уже 29 ноября». По нашему убеждению, умеренный и мотивированный алармизм является нормальным, важным и даже незаменимым инструментом экспертно-аналитической работы, ориентированной как на политикоформирующие структуры, так и на широкие слои общества. Однако когда гипертрофированный пафос становится заменителем реальной экспертной осведомлённости, политического и медийного влияния – это производит скорее удручающее впечатление. Мы убеждены, что ближайшее будущее действительно несёт в себе новые вызовы и угрозы для Приднестровья и России на Днестре. Однако эти опасности в каждодневном режиме, в «бесконечном процессе кабинетного наблюдения» отслеживаются специалистами, которые не могут позволить себе оперировать категориями газетного паникёрства. И, коль скоро главной и основной угрозой Приднестровью была, есть и будет угроза экономического удушения, то и первым пунктом в программе евразийской интеграции ПМР как раз и значится выработка действенных механизмов оказания Россией экономической помощи Приднестровью.

Итак, мы можем наблюдать столкновение двух подходов к проблеме Приднестровья и его евразийства. Приверженцы одного из них делают всё возможное для практического решения стоящих перед ПМР конкретных социальных, инфраструктурных, экономических задач, будучи убеждёнными, что именно эта кропотливая повседневная работа и позволит приблизить эту часть Русской земли к исполнению главных политических чаяний её народа. Другие же, апеллируя к былым заслугам и считая себе бо́льшими внешними патриотами Приднестровья, чем сами его руководители и прочие жители, формулируют несбыточно-максималистскую повестку, при этом не ощущая никакой ответственности за её полную оторванность от реальных задач и возможностей текущего момента.

За рамками данной статьи мы оставляем то, что думаем по поводу рассуждений Модеста Колерова об угрозе «Великой Румынии», задач политики России в отношении Республики Молдова, роли Киргизии в Таможенном Союзе и пр. На наш взгляд, оценки и интеллектуальные построения нашего оппонента по этим вопросам не отличаются серьёзной разработанностью и последовательностью.

В заключение хотелось бы сказать следующее. Евразийская интеграция Приднестровья, его движение к международному признанию и последующему свободному воссоединению с Россией – это единый, исторически закономерный и объективный процесс, для которого нет незаменимых людей. Иными словами, это плавание приднестровского корабля к заветным берегам будет продолжаться и без любого из нас – капитанов, штурманов, простых матросов, астрономов и астрологов. И, тем не менее, грустно, когда выдающиеся люди по собственной воле, движимые личными комплексами и обидами, досрочно уходят с общего корабля, обвиняя старых товарищей в демагогии и конформизме и не сомневаясь в собственной монополии на единственно верное понимание вызовов, интересов и целей России в ближнем зарубежье и в мире.